Взгляд Фарджа. В нем что-то изменилось к ней. Если раньше он ей прохода не давал, сам проявлял инициативу, то сейчас он даже препятствует возможной интимной близости. И да, это задевает её, как девушку. Лили приподнимается на локти, лежа на животе, и начинает дергать ткань наволочки:
— Ты… Ты не хочешь меня?
Веки парня распахиваются. Он смотрит на Роуз так, будто не спал вообще, и хмурит брови, приподняв голову:
— Прости, но… Че? — пускает смешок, но Лили остается серьезной:
— Ты перестал, ну, пытаться, — намекает, и Дейв еле держится, чтобы не рассмеяться в голос, ведь даже в темноте видит, как ей неловко говорить ему об этом.
Парень улыбается, головой ложится обратно на подушку, а пальцами растирает веки, изводя молчанием Роуз, которая ложится ближе, ткнув пальцем его в щеку:
— В чем дело? — сглатывает. Фардж опускает руки вдоль тела, смотрит на Лили, все-таки заставив себя приподняться на локти. Тянется к её лицу, целуя в холодные губы, и выдыхает, с такой же скованностью признаваясь:
— Если честно, я просто немного боюсь.
— Чего? — она открывает рот.
— Того, что просто поломаю тебя, — сжимает губы, стуча пальцами по подушке, а Лили остается с приоткрытым ртом:
— Блин, Дейв, я просто худая, а не стеклянная. Для справки, это я затащила тебя в постель, а не ты меня, милочка, — смеется, лицом падая в подушку, и ногами колотит кровать. Слишком мило.
— Просто, — Фардж улыбается, когда она вновь смотрит на него. — Давай подождем, пока ты полностью оправишься, — зевает. — А потом я весь твой, — укладывает голову обратно, прикрыв веки. Лили тяжело вздыхает, кивая, и пальцами расчесывает его волосы, ложась ближе. Ногу закидывает ему на бедро, закрывает глаза, шепча с задором:
— Неженка.
— Я сказал, мы ждем.
— Почему ты так напряжен? — Мэй лежит на боку, смотрит на всё еще сидячего парня, который нервно перебирает пальцами. Дилан хмуро смотрит перед собой:
— Слишком расслабляюсь.
— Это нормально. Организму стоит отдыхать от стресса, иначе умрешь раньше, чем тебя кто-то обнаружит, — Харпер пальцами дергает его рукав. — Ложись, иначе тебе придется терпеть мою болтовню всю ночь.
— Я могу просто привязать тебя к стулу, сунуть тряпку в рот и… — Дилан непринужденно говорит, а Мэй пускает смешок, превращая все в шутку:
— Извращенец, — начинает ерзать, переворачиваясь на другой бок, спиной к нему.
— Не с тобой ли я занимался сексом на стиральной машине? — О’Брайен смеется, когда Харпер пинает его ногой, что-то ворча. Парень начинает двигаться, ложится на спину, уставившись в потолок. Может, ему и правда не стоит все двадцать четыре на семь пребывать в агрессивном ожидании? Может, оно правда его прикончит? Слишком неоднозначное мнение на этот счет.
Вибрация. Общение с Джо происходит через телефон Харпер. Мэй приподнимает голову, повернувшись к О’Брайену, который приседает, вынув телефон из кармана своей кофты. Вибрация короткая. Это сообщение.
И содержание его небольшое, но оно заставляет Дилана резко вскочить с кровати.
От Джо:
«Прячьтесь».
Глава 54.
Люди грешны.
В обществе приняты моральные ограничения, которые помогают человеку определить, насколько серьезный у него грех. Проблема в том, что люди не часто придают значения тому, что делают, что говорят, о чем думают. Всему, что происходит вокруг, всему, в чем становятся главными виновниками. В наше время мораль гаснет. Все больше личностей прекращают задумываться о своих поступках. Обидчики без чувства стыда. Насильники без должного наказания.
Свет разума канет в темноте безумия. Совершенное человеческое отчаяние.
А он задумывается когда-нибудь о своих грехах?
Мужчина стоит у стены, разглядывает карту Лондона с приближенными к нему городами, отличными по величине и масштабу. Он внимателен, он рассудителен и умен. Ни одного лишнего движения, ни одной лишней мысли. Он — профессионал. Этот человек мог бы считаться гением, если бы не был настолько окружен чернотой, которую сам же воплощает, сам порождает. Водит маркером, делает пометки, чтобы все рассчитать, чтобы все вышло по плану. Никакой ошибки быть не может и не должно.
У двери кабинета стоит мужчина. Он выглядит немного подавленным, но только потому, что ни один из Псов так и не ответил ему, что будет с ними. После того, как все произойдет. Главный не заикался о дальнейшей судьбе банды, он даже не вводил в курс дела полностью, словно что-то утаивал. И утаивает до сих пор.
— Груз был доставлен на склад, — мужчина нервно дергает край своего рукава пальцами, искоса наблюдая за тем, как Главный отходит от карты, явно любуясь ею. — Осталось развести по точкам.
— Понятно, — он крутит пальцами маркер, щуря зеленоватые, но темные глаза, после чешет щетину, поворачиваясь к своему столу, забитым бумагами и прочим важным хламом. — О’Брайена еще не нашли.
— Нет.
— Тогда иди к четвертому гончему, скажи, что он мне нужен.
— Да, — мужчина делает что-то вроде еле заметного наклона головы, выказывая свое уважение и крайнее подчинение Хозяину, затем покидает кабинет, в дверях сталкиваясь с не менее пугающей личностью.
