— Лучше бы ты сдался, и тебя просто застрелили, а только потом разобрали на органы, а теперь тебе придется это терпеть, — подходит ближе, пальцами проводя по острию. — На самом деле, Хозяин так и хотел поступить, но я люблю другие методы, — улыбается. — Не волнуйся, я сделаю все, чтобы ты прожил как можно дольше, — в его голосе такое отвратительное фальшивое сочувствие. — Если ты начнешь терять сознание от болевого шока, я всеми силами приведу тебя в порядок, — подносит скальпель к коже живота. Мужчина сжимает мокрые веки, еле сдерживая слезы и горечь от осознания происходящего.
— Последнее слово? — Трой смотрит жертве в глаза. — А, точно… — он довольно растягивает губы. — Ты не можешь, — вздыхает. — Мы ведь отрезали тебе язык, — у жертвы на столе начинается одышка. — Меньше сливать информации надо было, — смотрит на него, начиная давить острием на кожу. Мужчина дергает руками, но от лишних телодвижений ему только хуже, поэтому единственный выход — кричать.
И он кричит. От боли. От рвущейся плоти. Глубже.
Трой с удовольствием наблюдает за мучениями предателя, тихо шепча:
— Чур, печень моя.
Все, что они успели сделать, — это выскочить через заднюю дверь на двор. Добежать босиком по морозу до старого амбара, где раньше содержали лошадей и прочий скот. Промерзлое сено. Оно впивается в кожу.
Мэй боится шевелиться, словно Псы могут спокойно обнаружить их даже на таком расстоянии. Девушка только через минут десять начала дышать без сбоя.
Они разместились в самом дальнем углу старой постройки. Здесь много отделов с перегородками, скорее всего семья Джо делала большой уклон на развод именно копытных. Сидят на сене, поскольку больше негде. От холода начинает сводить конечности. Лили практически прекращает ощущать свои ноги и руки. Она так трясется, что, кажется, можно услышать, как хрустят её кости. Наверное, именно такие ситуации полностью сближают людей, поскольку все четверо буквально прижимаются друг к другу. Девушки разместились между парнями, которые всячески стараются согреть не только себя, но и их. При этом им приходится прислушиваться, постоянно выглядывать из амбара, чтобы проверять обстановку. Слышны крики. Громкие. Болезненные. Такие ненормальные, от которых сам начинаешь мычать, но уже под воздействием страха.
Дейв и Дилан встают в очередной раз, чтобы выглянуть из-за дверей и понять, что происходит. Мэй с напряжением растирает свои плечи, следя взглядом за парнями, но отвлекается на Роуз, которая сжимает себя руками, трясясь от мороза. Они даже не успели захватить теплые вещи, поэтому девушка сидит в майке и джинсах. Пытается улыбнуться Харпер, но ледяные губы давно посинели от холода и шевелить ими тяжело. Пускает пар.
Мэй приседает на колени, снимая с себя кофту.
— Не надо, замерзнешь, — Лили еле выговаривает. Пальцами потирает больные круги под глазами. Харпер просто качает головой, набрасывая на подругу теплую вещь. В этот момент возвращаются парни. Дейв садится рядом с Роуз, притягивает к себе, начав активно растирать её руками.
— Что там? — Мэй поднимает взгляд на Дилана, который стучит зубами, снимая с себя кофту:
— Это просто Псы. Не гончие. Они не смогут обнаружить нас по запаху, — шепчет, вроде, успокаивая, но девушка только нервно облизывает губы, демонстрируя в своих глазах полную растерянность:
— Что они здесь делают?
О’Брайен протягивает Дейву свою кофту, и тот молча благодарит, сжав губы. Одевает Роуз. Девушка чувствует себя жалкой, ведь все они проявляют заботу к ней. Она — обуза, так? Ни на что не способная. Ей стыдно, поэтому Лили виновато прячет глаза, отворачивая голову от парня, который хмуро прижимает её спиной к своей груди, пытаясь согреть ладони. Такие ледяные, словно неживые пальцы.
— Думаю, это те, которых мы видели на рынке, — Дилан шепчет, садится на сено, растирая ладони о колени. — Они торгуют органами, — переводит взгляд на Харпер. Та морщится с отвращением:
— Не хочу знать, — прикрывает веки, отворачивая голову, и отказывается слушать. Все, хватит безумия с неё. Только не сегодня. Мэй обнимает колени, с тревогой наблюдая за Лили. В её состоянии все может произойти. Совсем не подходящее место. Кажется, и Харпер, и Дейв, и даже Дилан в эту секунду задумываются о правильном.
О том, что Роуз нельзя быть с ними. Ради её же безопасности и жизни. Но на этот раз им придется обсудить сложный вопрос всем вместе, никаких секретов. Только позже. Когда Псы уйдут из дома.
— У тебя сердце не болит? — Дейв спрашивает у Лили. Все они знают, что девушка скрывает свои боли в груди, чтобы не беспокоить лишний раз. Её часто тошнит. Ей нельзя находиться в такой дали от больницы. И она сама это понимает, но… Роуз поворачивает голову, улыбнувшись Фарджу. Тот не верит её улыбке, поэтому продолжает пускать пар ей на ладони.
Конечно, у неё болит сердце. Ситуация слишком стрессовая. Иной реакции быть не может.
О’Брайен прислушивается, хмуро шепча:
