— Не думал, что ты зайдешь, — Главный даже не поднимает головы. Просто видит очертание тела, понимая, кто его тревожит.
Джо провожает взглядом Пса и закрывает за собой дверь, сунув ладони в карманы джинсов:
— Хотел попрощаться.
— Я не давал тебе вольную, — Главный усмехается, начав рыться на столе, чтобы найти описание доставленного груза. Нужно перепроверить расчеты.
— Я и не просил, Лукас, — Джо встречает на себе взгляд мужчины, который зло процеживает, хватая документ из ящика:
— Не обращайся ко мне так.
— Как именно? Это твое имя.
— Пошел к черту, — Главный грубо задевает пальцами шрам на подбородке, вновь подходит к карте, начав сверять данные.
— Я ухожу, Лукас, — Джо выдыхает с усталостью, а мужчина качает головой, нервно улыбаясь:
— Нет, — его состояние не понять. Он просто понимает, что многое в его руках, многое зависит от его поступков, поэтому человеку не тяжело давить на других, оставаясь безнаказанным.
— Ты до сих пор в обиде на меня? — да, Главный будет ковырять ту самую глубокую рану. Старую, но такую чувствительную, правда, сейчас Джо не ведется, а остается внешне спокойным.
— Почти двадцать лет прошло, — Главный начинает что-то чиркать на карте маркером, сохраняя довольную ухмылку. — А ты все еще считаешь меня виноватым.
— Верно, — никаких эмоций.
— Она была больна, — мужчина вздыхает без особых чувств, закрывая маркер колпачком и разглядывая свои труды. — Причем на голову.
Джо хмурится, слегка прикусив язык, ведь не желает говорить подобное:
— Она тебя любила.
— А-га, — Главный тянет без интереса и возвращается к своему столу, не поднимая головы. Джо медленно дышит, смотрит на него, ждет реакции. Той, которая делает его человеком. Неужели, последняя крупинка его человечности исчезла? Главный начинает набирать какой-то номер, взглядом проделывая дыру в сознании Джо:
— Ты собирался уходить, — строго напоминает.
А мужчина решает нанести удар:
— Сьюзен родила.
Молчание. Но не бездействие. Лукас продолжает листать какие-то документы. Не дает ответа, поэтому Джо делает шаги к его столу, сдерживая ту самую ненависть, что копошится внутри уже давно, десятки лет мучает его:
— На самом деле, она родила, только после убила себя, — вынимает руки из карманов, когда опирается на край стола Главного. Играет с огнем. Смотрит исподлобья. Сжигает взглядом. Лукас вздыхает, сохраняя ту самую мину на лице, за которую его все остерегаются. Полная бесчувственность в глазах. Главный бросает документ и телефон на стол, опирается на него, подобно Джо, и отвечает на зрительное сражение:
— И к чему ты это говоришь?
— Мне интересно, есть ли в тебе хотя бы немного чувства вины и… — Джо начинает со злостью, но Главный перебивает его спокойным, но требовательным голосом, говорит так, как умеет. И его тон вызывает мурашки даже у Джо.
— Я не о Сьюзен, — мужчина щурит веки, всматриваясь в глаза человека напротив, чтобы вычислить его эмоции. — Почему ты говоришь о ребенке? — Джо пускает смешок, но Лукас заставляет его почувствовать неприятное напряжение в ребрах. — Я хороший психолог.
— Не такой хороший, — он отвечает тем же тоном, той же угрозой. — Раз уж не смог понять Сьюзен.
— Не в обиду тебе и твоим ублюдским родокам, но я был единственным, кто понимает её, — Лукас выпрямляется, такое ощущение, будто он смотрит на Джо сверху вниз, что совершенно не удивительно.
— Поэтому ты бросил её ради всего этого дерьма? — Джо уже не контролирует себя, когда начинает короткими ноготками врезаться в поверхность стола. Резким движением толкает стол, делая шаги назад, тяжело дышит, а лицо Лукаса остается неизменно равнодушным, но в глазах что-то… Что-то блеснуло. Нехорошее.
— Ты знаешь, где ребенок? — Главный щурится, а Джо пускает смешок:
— Понятия не имею, я избавился от него, — отступает к двери.
— Ты знаешь, где он, — Лукас еле шевелит губами, не моргает, и выглядит это устрашающе, но Джо умело сохраняет вид непоколебимого человека с сильной волей, когда неприятным смешком разбавляет тишину:
— Думай, как хочешь, — берется за дверную ручку.
— Ты работаешь на меня.
— И мне от этого тошно.
— Подчиняйся, — Главный делает шаг из-за стола, напряженно сжав пальцы в кулак.
— Я убью тебя, — Джо уверенно заявляет, но шепотом, чтобы охрана за дверью не принялась его скручивать. — Прострелю твою чертову голову, — сглатывает, еле сдерживая тон голоса. — Знаешь, что я думаю? Злишься. Это так. Но проблема в том, что во всем своем дерьме виноват только ты, а ты принимаешь за виновных людей, обстоятельства, но не себя, Лукас, — шепчет тише. Эта информация больно личного характера. Псы никогда не пойдут против Хозяина, если только не найдется тот, кто сломает его, став новым вожаком. Лукас хранит молчание. Смотрит. И Джо не боится подойти ближе, чтобы плеваться в него своей злостью:
— Кто тебе мешал бросить все и уехать с ней? — рычит сквозь зубы. — Кто? Только ты. Ты сделал свой выбор. Ты предал её, — смотрит в глаза. Губы Лукаса расплываются в самодовольной улыбке:
— И ты заставишь меня поплатиться за это? — хочет неприятно рассмеяться, но Джо вполне серьезно заявляет:
