— Кто-то бродит рядом, — его напряженный взгляд встречается с остальными, не менее спокойными. Они прекращают дышать полной грудью, не шевелятся. Ждут. Даже Мэй слышит хруст снега под тяжелым телом, поэтому смотрит в глаза Дилана, еле сдерживая дрожание тела. Парень кивает головой, сводя брови к переносице, и осторожно протягивает к ней руку, ладонью накрывая тыльную сторону её ладони. Они сидят не так близко, как Дейв и Лили, но Харпер все равно может ощущать намек на тепло, поэтому сжато улыбается, переплетая их пальцы.
Главное, не шевелиться. Не издавать громких звуков. Тогда они переживут ночь.
Сидеть. Терпеть холод. Смотреть друг на друга, иногда пытаясь выдавить подобие улыбок, которые каким-то образом помогут успокоить нервы до следующего, громкого крика со стороны дома.
— Они… Ужасны, — Мэй шепчет дрожащими губами. Тихо, практически выпуская лишь пар изо рта. Смотрит на Дилана, который прекращает гладить её костяшки пальцем, никак не меняясь в лице.
— Нелюди… — девушка моргает, не зная, как может позволять себе говорить подобное. — Как ты мог быть одним из них? — щурит веки, выражая полное непонимание и… Огорчение. О’Брайен не отводит взгляд. Молчит.
— Мэй, — Дейв вздыхает, вступается за друга, как и за себя. — Мы многое не понимали, когда все началось закручиваться, — чувствует, как крепко сжимает его ладонь Лили. — Все делают ошибки.
Харпер опускает взгляд, потом голову, и продолжает смотреть вниз, вновь уходя в себя, уносясь вперед за мыслями. Пальцы Дилана дрожат. Она чувствует это и, почему-то, уверена, что судорога вызвана далеко не холодом.
Может, он сам уже давно начал порабощать себя чувством вины? У О’Брайена слишком много причин, чтобы жалеть о прошлом. И ты стала одной из них.
Фотографии имеют способность окунать человека в воспоминания. Они — нить между прошлым и настоящим, которая порой может привести к унынию и апатии. Этот снимок был сделан так давно. Мятый клочок глянцевой бумаги, по краям ободранный, даже подожженный, ибо мужчина частенько, куря, подносил пламя зажигалки и сигареты к фотографии. Нельзя понять, чего он желал в этот момент, но его стеклянный взгляд был сосредоточен только на девушке.
Как и сейчас. Он курит. Сидит в кабинете. Пальцами сжимает фотографию. На него смотрят три человека. Трое… Друзей? Бывших. Двое парней и девушка в центре. Для одного сестра, для другого нечто большее. Вьющиеся волосы, что вечно были в каком-то непонятном беспорядке. Светлые, зеленые глаза, именно ими она сводила с ума, хотя в целом, в ней не было ничего особенного. Но… Да, она лишала рассудка. Её голос уносил землю из-под ног.
Он никогда подобного не чувствовал, наверное, поэтому выбрал иной путь. Пошел за отцом с его замашками бандита. Лукас рос в этом. И данный вид существования стал нормальным еще в раннем детстве. Да, после встречи Сьюзен, его терзали сомнения, но подобные чувства отец быстро выбивал из сына.
И что теперь? Отца убили, Сьюзен мертва, его ненавидит бывший лучший друг, а сам занимает пост Хозяина. Он добился того, чего не смог бы при всем желании его отец.
И что? Что теперь?
Теперь в его голове только одна цель.
Для чего он строил систему, к чему все идет? Ответ на поверхности.
К концу.
***
С того момента, как визг колес порвал к черту ушные перепонки, прошло около двух-трех часов. Для безопасности. Возможное возвращение Псов никто не отменял, поэтому они продолжали сидеть тихо в амбаре, не разговаривая, да и говорить было не о чем. Стресс слишком серьезно задевает нервы человека, особенно не подготовленного. Парни ещё способны совладать со своим организмом, а вот девушки… Скорее, нет. Да, их нервные улыбки ещё сияют на бледных лицах с красными, больными щеками, но эту ложь легко распознать.
Все комнаты старого дома погружены в темноту, но двигаться в ней гораздо легче. Учишься ориентироваться в ней первые несколько минут, после спокойно перешагиваешь разбросанные на полу вещи. Мэй идет позади, поддерживает Лили за руку, с такой же внимательностью всматривается во мрак коридора, как и Дилан с Дейвом, что шагают впереди, первыми заглядывая на кухню. И… И Фардж делает шаг назад, грубым голосом приказывая:
— Идите наверх, в ванную, — намекает на то, что девушкам стоит согреться. Как-то неосторожно подталкивает Харпер за плечо, давит на спину, специально заставляя обходить Дилана, но и Лили, и Мэй всё равно поворачиваю голову, видя то, что находится на кухне: стол вымазан в крови, причем именно эта жидкость — самое темное пятно в помещении. Видны следы крови на столешницах, на режущих предметах, пятна даже на стекле окна и светлых занавесках, будто Псы не просто резали здесь человека, а еще играли с ним, давали возможность встать, пинали из стороны в сторону. Вот, почему кроме крика был слышен смех. Тело забрали, но вонь и грязь оставили.
