— Jeg elsker deg, — Дилан двигает губами, тут же стиснув зубы, а я моргаю, немного хмурясь, так как не могу знать, что он сказал, поэтому оглядываюсь на Дейва, в надежде, что он переведет. И мнусь. Ведь обескураженное выражение лица Фарджа ставит в тупик. Он молча смотрит на Дилана, прекратив на время зашивать футболку. Мое любопытство возрастает в миллионы раз, так что начинаю вертеть головой, в итоге остановив взгляд на О’Брайене, который не отводит от меня внимание, загадочно улыбаясь.
— Что ты сказал? — вновь оглядываюсь на Дейва, но тот мнется, откашливаясь, и продолжает дергать иголкой и говорить с Роуз, которая занята чаем, поэтому не стала свидетелем еще одной странной ситуации.
И снова смотрю на Дилана, начав пальцами мять ткань его футболки:
— Что ты сказал?
Он качает головой, вздыхая. Молчит.
— Окей, — прикусываю губу, чувствуя легкую обиду, так как мне не удалось даже запомнить его слова, поэтому перевести в переводчике или найти в словаре не смогу. Так что…
— Sei un gran culo, ma ti amo, — у самой вяжется язык, но выговариваю предложение, не реагирую на укол взглядом со стороны Роуз, которая начинает расставлять кружки с чаем на стол:
— Давайте играть, — она любит подобное времяпровождение, поэтому зовет всех, чтобы скорее начать.
Самодовольно вскидываю голову, зная, что теперь Дилан в том же положении, что и я. Мы оба заставили друг друга напрячься, вот только О’Брайен не прекращает сжато улыбаться. Он вынимает ладони из карманов, пальцами сжимает мои бедра, поддавшись вперед:
— Мой отец — итальянец.
Моя улыбка резко меркнет, а вот довольство Дилана прогрессирует:
— Tra l’altro, grande culo — non suona offensive (ит. Кстати, большая задница — не звучит оскорбительно), — он щурит веки, изобразив задумчивость, а я приоткрываю рот, как рыба. — E 'anche emozionante (ит. Это даже возбуждает), — чувствую, как его ладони скользят на мои ягодицы, сжимая их, и не могу скрыть своей растерянности, чем остается доволен О’Брайен. Он отпускает меня, обходя, чтобы занять место за столом, а я… Я потерянно моргаю, еле заставив себя прикрыть рот. Самое обидное… Я ни слова не поняла из того, что он сказал. У Дилана хороший акцент, и он профессионально научился его скрывать. Черт. Выходит, его мать — англичанка, отец — итальянец? Что за… Оглядываюсь на затылок парня, который начинает говорить с Дейвом, прося перестать позориться с этой иголкой.
Странно, фамилия у него далеко не итальянская. Может, отец взял от жены, чтобы точно слиться с толпой? А вот вопрос о Донтекю пропадает. Они с его отцом друзья. Внешность у недо-учителя выдает его кровную предрасположенность.
Черт. Этот тип сбивает с толку.
***
Не знаю, насколько всех затягивает незамысловатая игра, но… Мы сидим за столом вот уже пятый час, постоянно прерываясь на то, чтобы подлить воды или приготовить еды. Иногда прекращаем играть, сидим за разговором, к слову, даже недолгое молчание не внушает неловкости. Не верю, что вчера каждый из нас по-своему рассыпался из-за давления, в особенности я переживала за состояние Роуз, но сейчас она сидит, смеется, и, крайне честно, её настроение заряжает остальных. Даже О’Брайен успевает поспорить с ней, чем убеждается, что с Лили правда лучше не тягаться. Эта девушка опасна в гневе, только в данном случае, её злость — фальшива. А мы не испытываем страх перед ней, а просто смеемся.
В чем заключается суть игры? В неё играют со спиртным. Каждый начинает свое предложение с фразы «я никогда не…», а остальные слушают, и те, кто поступал таким или иным образом, то есть, к кому относятся слова, тот должен выпивать. В нашем случае, чай.
— Окей-окей, — я подношу кружку к губам, постучав её краем по зубам. — Я никогда не включал пожарную тревогу, чтобы сорвать тест по математике.
Дилан и Дейв сидят напротив меня с Лили. И они оба делают глоток чая, переглядываясь, а я вытягиваю руку, указывая на них пальцем:
— Так и знала, что это были вы! — Роуз смеется.
— Теперь твоя душа обрела покой? — О’Брайен смотрит на меня. Улыбаюсь, качнув головой:
— Нет, у меня еще много вопросов.
— Так, — Роуз щурит веки, загадочно оглядывая всех присутствующих. — Я никогда не… — усмехается. — Я никогда не пытался привлечь внимание падением, — сама отпивает, и я… Я откашливаюсь, делая осторожный глоток.
— Стоп, — Дейв улыбается. — С Лили все понятно, она раза два точно притворялась, что упала, но, — переводит на меня внимание. — Ты тоже так делала? — спрашивает, а сам поглядывает на Дилана, который задумывается:
— Не помню такого.
— Это было еще в тот период, когда мы учились вместе, — Лили хихикает, ведь я закатываю глаза, качая головой. Не люблю вспоминать то время:
— Забейте, ничего интересного, — уверяю, но оба парня с явным любопытством уставились на рассказчицу, которая прижимает одно колено к груди:
— В школе ей нравился один мальчик, и почему-то она решила, что будет верно привлечь его внимание падением.
— Да, ха-ха, — фальшиво смеюсь.
