– Нет, опасность неизбежна, – ответил ему я, – потому что они знают нашу географию; в этом состоит плохая новость. Им известно, что Рим – самый густонаселенный город во всем мире, и, следовательно, он – их главная цель. Они будут двигаться на запад по африканскому побережью, пока не достигнут Геркулесовых столпов, а там найдут способ преодолеть пролив между Мавретанией и Испанией. После этого им останется только повторить маршрут Ганнибала, преодолеть Пиренеи и Альпы для них не составит большого труда, и они окажутся в Италии.
Я замолчал, потому что объяснять дальнейшее развитие событий смысла не было.
Цицерон вскочил на ноги и обратился к Помпею:
– Вызови Красса в Рим без промедления! Пусть он оставит свои абсурдные планы захвата Парфии и возвращается сюда со своими легионами! И пусть Цезарь тоже вернется из Галлии со своими войсками! Создайте самую мощную армию, какой еще никогда не существовало в мире, для защиты Рима и рода человеческого! – И под конец речи он взмолился: – Помпей, мой верный старый друг, послушай моего совета.
Помпей обратил на моего отца взгляд своих полуприкрытых глаз и наконец открыл свой крошечный ротик.
– Куда девалась знаменитая невозмутимость великого Цицерона? – спросил он, а потом повернулся ко мне и сказал: – Дорогой Марк Туллий, есть одна деталь, которая от меня ускользает. Если тектоники явились из подземного мира, откуда им известны все подробности земной географии?
Я не сразу собрался с силами ответить на его вопрос, потому что мне было больно произносить эти слова.
– Они тектоникам известны, – ответил я, – потому что я не выдержал пыток и все им рассказал.
Наше положение казалось мне таким серьезным, что скрывать свои проступки я не мог. Да будет тебе известно, о Прозерпина, что среди патрициев было принято считать, будто наше высокое положение в обществе делает нас нечувствительными к пыткам. Согласно этому мнению, рабы и плебеи не выносят мучений, потому что они – существа низменные. Если патрицию не полагалось даже плакать, как можно было предположить, что он предаст родину из-за такого пустяка, как боль? Надо отдать должное Помпею: несмотря на его душевную леность, идиотский вид и высокомерие аристократа, он знал, что эти рассуждения – просто чушь и что раскаленное железо причиняет боль любому телу. А тебе известно, дорогая Прозерпина, что пытки тектоников были много хуже раскаленного железа. Помпей не стал заострять внимание на моих словах, будто и не расслышал, и спросил:
– Скажи нам, Марк, ты можешь гарантировать, что армия тектоников будет двигаться именно таким путем?
– У них нет другого выхода. Они пойдут вдоль побережья, потому что там сосредоточены все наши города, и таким образом обеспечат себе пропитание на весь поход. Я не знаю точно, как они смогут переплыть пролив между Европой и Африкой, но не сомневайтесь: им это удастся.
– Следовательно, если их никто не остановит, они непременно будут двигаться вдоль испанского восточного побережья, а потом по южным областям Галлии до Альп.
– Да, конечно, – сказал я, не понимая, куда он клонит.
Но вместо того чтобы поделиться с нами своими мыслями, Помпей просто сказал:
– Благодарю тебя, Марк. Я хочу, чтобы ты предстал перед Сенатом, если нам снова понадобятся твои познания и опыт.
Когда мы вышли из дома Помпея, Цицерон был необычайно доволен и воодушевлен, потому что эта встреча означала для него возвращение на политическую арену, откуда его изгнали члены триумвирата. А теперь он считал, что сможет оказать влияние на всех троих и, объединив их интересы, возглавить борьбу и снова спасти Республику, словно нападение тектоников было неким подобием второго восстания Катилины.
Ерунда. Я совсем недавно включился в жизнь города, но все равно прекрасно видел, что все они – Помпей, Цезарь и Красс – считали, что мой отец уже отжил свое. У меня не создалось впечатления, будто Помпей собирался считаться с Цицероном, но мой отец этого не увидел или не захотел увидеть и в последующие дни развил исключительно бурную деятельность.
Целых две недели подряд он появлялся на всех форумах, участвовал во всех дебатах и во всех ужинах (до Конца Света, дорогая Прозерпина, большая часть самых важных решений в римской политике принимались за столами самых знатных и богатых домов Рима). Его голос слышали во всех коридорах республиканской власти, и не услышать его было невозможно! Это говорил сам Цицерон, а если Марк Туллий Цицерон требовал обсудить некую тему, она непременно обсуждалась. А какая тема требовала немедленного обсуждения, если не борьба с тектониками и спасение Республики? Враг наступал со стороны Африки, как Ганнибал в прежние времена. Как следовало поступить римлянам?
