Я шел прямо за строем наших солдат, на правом фланге. И пожалуйста, Прозерпина, не сочти это за излишнюю предосторожность: во время битв командующий всегда располагается на этой позиции, за правым флангом построения. Бальтазар Палузи следовал за мной по пятам. Этот чудак был ходячим парадоксом: он защищал меня от тектоников именно потому, что хотел убить собственными руками. Самым главным нашим оружием были ахии. По мере того как они приближались к врагам, кольцо на их щиколотке превращалось в жидкость, которая растекалась по телу двух воинов и превращалась во вторую кожу.
Поскольку ахии возглавляли нашу атаку, они первыми столкнулись с врагом, хотя, как всегда, были безоружными. Но это никакого значения не имело: Ситир схватила меч первого из тектонов, когда тот собирался ее ранить, и тут же убила его самого. А Урф завладел первым же щитом, который оказался на его пути, и стал орудовать им как плоским молотом, – раздавая направо и налево сокрушительные удары, он сметал врагов и нарушал их строй. Наше войско, вдохновленное их силой, следовало за ахиями, точно огромный дикобраз, и кололо врагов копьями. Я пытался не спускать глаз с моей возлюбленной Ситир. Да, я за нее боялся. Даже в тот миг, на пороге смерти, она была прекрасна в своем жидком смоляном одеянии Темного Камня. Отдаваясь полностью жестокой битве, ахия казалась абсолютно счастливой: она пребывала в своей стихии. К несчастью, в пылу сражения я очень быстро потерял ее из виду.
Самое удивительное в любой битве, Прозерпина, даже когда ее масштаб так незначителен, – то, как армии сближаются и смешиваются: друзья и враги сливаются в одну плотную толпу и погружаются в тучи пыли, которую поднимают их ноги. Закипела схватка, жалкие копья людей столкнулись с гарпунами тектоников и их щитами. Подземные жители сражались молча, но их щиты, шлемы и кольчуги мычали, гоготали и скрежетали. Под эту ужасающую музыку мы с Палузи буквально подгоняли наших солдат и вдохновляли их своими криками и приказами.
Во время битвы мужчины и женщины, движимые инстинктом, вполне естественно стали группироваться вокруг наших великолепных бойцов, Ситир и Урфа. Сама логика велела рабам искать защиты и укрытия за спинами этих выдающихся воинов. Но поскольку Урф сражался на правом фланге, а Ситир на левом, в центре нашего строя образовалось пустое пространство.
В свою пользу, Прозерпина, я скажу тебе, что предвидел такой ход событий. Наши бойцы были рабами, а не тренированными солдатами и не могли сохранять построение. Мы это знали, и, когда в центре нашей шеренги оказалась дыра, я дал сигнал:
– Давай, давай! – закричали мы с Бальтазаром.
Как раз за средней частью нашего строя мы установили наш таран, приготовленный для атаки. Его держали восемь самых могучих мужчин, которые по приказу Сервуса и Куала подняли его и, собрав все свои силы, бросились на линию врага. Острие тарана, сделанное из четырех заточенных и связанных стволов, пронзило множество тел чудовищ и их щитов и двинулось дальше с таким напором, что остановилось, только ударив по каменной кладке стены, окружавшей Логовище Мантикоры.
Нам удалось разбить линию тектонов на две половины. Именно этого мы и хотели.
– В прорыв, в прорыв! – закричал я.
Поскольку мне приходилось показывать всем пример, я бросился вперед, размахивая мечом, а за мной устремились Сервус и Куал. Под нашими ногами оказалась дюжина раненых и придавленных тараном тектонов, и мы добивали их, предаваясь жестокому ликованию. Невозможно сказать, сколько времени заняла наша борьба на этом месте, между упавшим на землю тараном и стеной. Повсюду уже лежали трупы людей и тектонов, повсюду раздавались вопли.
Тебе должно быть известно, Прозерпина, что на поле боя цель полководца заключается в том, чтобы разбить построение противника. И обычно тот, кому это удается, выигрывает сражение, поэтому я ненадолго даже поверил в победу. Ахии убивали тектоников десятками, а наши рабы, вдохновленные и разгоряченные, орудовали своими копьями и дротиками изо всех сил. В этот момент я заметил и еще одну деталь, которая вселила в меня надежду: когда тектоники стояли строем, они казались титанами, но сражаясь с человеком один на один, они оказывались слабее людей. Тектоники были мельче большинства людей и проигрывали им в весе, поэтому в бою с человеком более или менее крепким рассчитывать на победу не могли. Я помню одного раба Эргастера, настоящего силача, который разбивал бобовые головы тектоников, точно яйца. Я кричал: «Вперед, вперед!» – надеясь добраться до самого Логовища Мантикоры и заткнуть эту дыру. Воины армии врага, разделенной на две половины и лишенной связи со своим миром, должны были неминуемо пасть духом.
