Аттик Цицерону. Приветствую тебя.
Дорогой мой друг, мне нечасто доводилось браться за стило так поспешно и с такой радостью, ибо на Стромболи, где я сейчас нахожусь, со мной произошло чрезвычайное событие, которое непосредственно касается тебя и о котором я спешу тебе сообщить.
Мое увлечение природными явлениями привело меня на этот крошечный остров, расположенный напротив неаполитанского побережья. Он так мал, что на нем есть место только постоянно грохочущему вулкану и небольшому рыбацкому поселку. Из недр вулкана время от времени поднимаются довольно вонючие газы, которые местные грубияны с гордостью называют «пердежом Юпитера», и эти серные пары в воздухе в сочетании с рыбной диетой идут на пользу моему здоровью.
Однако дело в том, что сегодня рыбаки принесли мне какого-то человека. Эти бедняки не знали, как им поступить, и решили, что патриций сможет принять правильное решение. На самом деле случай этот довольно таинственный: как ни странно, незнакомец явился не из морских волн, а из недр вулкана. Рыбаки принесли его к дому, где я сейчас проживаю, на носилках, и он был так слаб, что не смог подняться с этого жалкого сооружения, а я не стал настаивать.
Поселяне рассказали, что сначала увидели, как этот человек спускался, а вернее, просто сползал по склону вулкана, не в силах шагать ровно и держать равновесие. Он был так черен, что поначалу показался им катившимся вниз обугленным бревном. Потом наконец рыбаки разглядели, что это человек, и побежали ему помочь, но он стал от них отбиваться, скорее рыча, чем пытаясь говорить, смотрел по сторонам невидящими глазами и, казалось, не слышал ни слов, ни криков. Они вымыли его и вместе с копотью с него сошел толстый слой накопившейся за долгое время грязи. Из-под него появилось тело, покрытое тысячами шрамов, не очень глубоких, но страшных на вид, словно какой-то жестокий великан развлекался, таская этого несчастного через заросли ежевики.
Знай же, дорогой друг, что я стараюсь ухаживать за ним как можно лучше и делаю все, что в моей власти. Но он появился в моем доме таким обессиленным, что, как я уже сказал, пока не может даже встать со своих носилок и лежит весь день. Мы с ним говорили только один раз, и я привожу тебе здесь все содержание нашего разговора.
– Ты потерпел кораблекрушение?
– Можно сказать и так. Но чтобы это слово отвечало действительности, надо заменить морские волны на каменный океан.
– Откуда ты явился?
– Из глубочайшей глубины глубин. И даже из недр более глубоких.
– Как зовут тебя и кто ты?
– Меня зовут Марк Туллий Цицерон, и я сын Марка Туллия Цицерона…
