Потом я совершенно случайно встретила Ларису на выставке Дали, и тут-то она рассказала, что устроилась в Выставочный Центр, и если наш Архив будет искать площадку под тематические выставки, она готова помочь с арендой зала. Так и пошло — как тематическая выставка, так у Ларисы в Центре.
— Ну что там у тебя? Выкладывай! — открывая дверь, налетела с вопросами подруга. — Опять Эммануил Львович за помощью к эскулапам от психиатрии обратился?
— Не кричи, гостей перепугаешь, — зашептала я. — Что, уже звонил?
— А ты как думала? Он же знает, куда ты направишь свои стопы в первую очередь. Пришлось наврать, что ты попросилась на ночлег, но я тебе отказала, ибо я не одна. Кстати, ты напрасно беспокоишься о моих гостях. Парень — американец, через пень-колоду по-русски понимает, — беспечно отмахнулась Ларка.
Я шагнула в комнату и потеряла дар речи. Ну подруга дает! Это же наш Майкл Смит из Джорданвилля! Сидит себе на разобранной кровати, целомудренно прикрывшись одеялком и уткнувшись в смартфон. И когда только Лариса успела свести интимное знакомство с представителем американской стороны?
— Где ты его взяла?
— Что, ничего так себе? Я подцепила этого породистого жеребца в баре рядом с Выставочным Центром. Сидел, скучал. Я посмотрела — вроде ничего мужчинка, в дело гож. — Ларка плотоядно улыбнулась и поправила туго обтянутую пеньюаром грудь.
Мужчины — ее слабость. За это Заглушкину-Валуа и не любит мой бывший муж, считая, что на ней пробы ставить негде. Да и нынешний не особенно жалует. Кстати, по уверениям Ларисы, обе ее фамилии принадлежат ее бывшим мужьям, и чтобы никого из них не обидеть, она ни от одной из фамилий не отказалась. Но самая большая Ларисина мечта — отыскать парня с фамилией Рейснер и выйти за него замуж, чтобы окончательно слиться с Ларисой Рейснер в единое целое.
— Между прочим, Пастернак назвал героиню «Доктора Живаго» в честь Ларисы Рейснер, — как-то заявила она. И продолжила: — Жалко, что я не родилась в Серебряном веке. Я бы заставила всех этих так называемых поэтов ползать у меня в ногах и молить о ночи любви. А то чуть что — Прекрасная Дама, а как до дела — сплошное соплежуйство. Вон, почитай воспоминания Любови Менделеевой. Как она с Блоком намучилась. Да и Андрей Белый был тот еще «лыцарь». Все отчего-то думают, — ехидно продолжала она, — что, родись они в Серебряном веке, непременно были бы Ларисами Рейснер или Ахматовыми, и отчего-то никто ни на секунду не допускает мысль, что жили бы в деревне, среди коровьих лепешек, и окружали бы их не галантные Бальмонты, а немытые Федьки Раскорякины.
— Ты проходи на кухню, я сейчас, — распорядилась Лариса, извлекая из пиалы и отправляя в рот побег пшеницы — считая себя веганом, в последнее время подруга перешла исключительно на подножный корм. — Чайник ставь. Там у меня конфеты в коробке, доставай. Я все равно такое не ем. А может, ты салата хочешь?
— Спасибо, я поужинала, — откликнулась я, опускаясь на стул и запуская по смартфону второй сезон «Игры престолов».
Лара вернулась через полчаса, когда я успела досмотреть почти всю первую серию.
— Честно говоря, я так и думала, что этим закончится твой поход в «Детский мир», — присаживаясь за стол напротив, вздохнула Лариса.
— Может, у человека быть маленькая слабость? — как мне казалось, независимо дернула я плечом.
Я и сама понимаю, что выгляжу жалко. Только одно дело — понимать, а другое дело — уметь с этим справиться. Лариса посмотрела на меня, как на блаженную, и мягким голосом заговорила:
— Мирочка, детка, ты сама себя загоняешь в тупик! Отпусти ее, свою Катю. Тебе же легче будет.
Я всхлипнула и смахнула слезу. И захотела рассказать Ларе все-все-все, что наболело в душе. Самое тайное и сокровенное, что никому не рассказывала.
— Легче не будет, Лар, я знаю. Мне легче думать, что она где-то рядом, моя маленькая девочка. Знаешь, после того, как это случилось, я была в больнице, а в соседнем отделении лежал милый такой старичок Илья Ашотович. Как же его фамилия? Теперь уже не вспомню. Во время прогулок мы с ним часто сидели на одной скамейке в парке, и он мне рассказывал, что его отец, ученый-физик, долго жил в Финляндии и там пытался опубликовать статью о своем открытии, но его подняли на смех. И только журналист из России проникся его открытием и внимательно выслушал, правда, потом украл расчеты и скрылся в неизвестном направлении. Физик приехал в Россию и попытался выйти на след похитителя, но вскоре умер. Тогда за поиски принялся Илья Ашотович. Он долго ходил по инстанциям, а когда у одного большого начальника изложил суть открытия своего отца, его увезли в больницу.
— И что же открыл отец Ильи Ашотовича? — без особого интереса осведомилась подруга.
Я понимала, что Ларе все равно, но мне необходимо было выговориться.
— Ты не поверишь! Способ попадать в прошлое. И в будущее. Я все время об этом думаю. Вот бы мне вернуться в тот день, когда все случилось, и никуда не пойти! Просто остаться дома, чтобы не дать ей упасть.
