Я сразу посмотрела на стол с коробками, но Жени там не оказалось. Не было его и в других углах просторного зала. Я вышла в холл и огляделась по сторонам. Затем отправилась в мужскую комнату и некоторое время постояла рядом с дверью, дожидаясь. Включила смартфон, увидела пару десятков пропущенных вызовов от Эммануила, быстро набрала Евгения. Аппарат его был выключен, к домашнему телефону никто не подходил. Я отключила прибор и снова стала ждать. Не дождавшись возле туалета, спустилась вниз, отметила, что Эммануил покинул свой пост у входных дверей, и поднялась в зал.
Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Я бегом устремилась к коробкам с книгами и открыла коробку номер девять. Лежавшего сверху молитвослова на месте не оказалось. Я принялась судорожно выкладывать книги на стол, надеясь, что небольшой, размером с записную книжку томик легко мог куда-то завалиться. Однако ничего похожего не обнаружилось. Не нашлось молитвослова и в других коробках. Лара застала меня за просмотром последней коробки, после которого надежды на то, что музейный экспонат случайно попал не туда, растаяли как дым.
— Значит, так, Мирослава, — подруга сунула мне в руки компьютерную распечатку, — вот твой список вопросов для пресс-конференции, подготовишь ответы. С Майклом мы все обсудили, он тоже будет готовиться. Очередность установите сами, но я бы предпочла, чтобы начинала ты.
В дверях появился охранник и прокричал:
— Мирослава Юрьевна, там внизу ваш муж скандалит, требует, чтобы вы к нему вышли.
— Женя внизу? — встрепенулась я.
— Почему Женя? — обескураженно протянул парень в форме. — Он представился Эммануилом Львовичем Коганом. Купил билет в нижний зал, а сам рвется наверх.
— А кстати, где господин профессор? — многозначительно прищурилась Лариса. — Что-то я не наблюдаю в этом зале его астеничной фигуры.
Я замялась и неуверенно протянула:
— Евгений куда-то отошел.
Лариса злорадно усмехнулась и выпалила:
— Ну понятно! До обеда поработал наш герой и схлопнулся. Конечно, тяжести таскать — это не монографии пописывать!
Заметив мое расстроенное лицо, Лариса пошла на мировую:
— Да ладно, Мир, забей. Никуда он не денется. Что ты там все роешься, как курица в навозе? Потеряла что-то?
— Даже не знаю, — забормотала я. — Молитвослов куда-то подевался.
— Не ной, найдется, — махнула рукой подруга.
— Так что, Эммануила Львовича к вам не пускать? — допытывался охранник.
И я решилась на крайний шаг:
— Не пускать. Передайте, чтобы он ехал домой.
— А вечером что изменится? — усмехнулась Лара. — Полагаешь, что дома будет по-другому?
— Я к нему не вернусь, — чуть слышно выдохнула я. Но подруга все-таки услышала.
Глаза ее сделались жесткими, у губ пролегла суровая складка.
— Ну-ну, смотри, тебе жить. К слову, где жить собираешься? Думаю, ты и сама понимаешь, что на сей раз никто не поверит в твое отсутствие под моей крышей, и Эммануил Львович предпримет попытку взять штурмом квартиру, так что ко мне ехать нельзя.
— Есть место, где муж меня совершенно точно не будет искать.
— Теряюсь в догадках, — хмыкнула подруга. И тут же протестующе замахала руками: — Нет-нет, лучше не говори, а то вдруг проболтаюсь Эммануилу, когда он станет меня каленым железом пытать.
Остаток дня мы со Светочкой своими силами собирали витрины и выкладывали в них наши сокровища. Мысль о пропавшем молитвослове не выходила из головы, и я несколько раз сверялась со списком, проверяя, не ошиблась ли я — а вдруг и не было никакого молитвослова? Но нет, ошибки быть не могло. За номером сорок пять совершенно точно числился личный молитвослов Ее Императорского Величества Александры Федоровны. Я очень опасалась, что в коробку залезет дотошный Майкл, обнаружит пропажу, и тогда не избежать международного скандала, но мне повезло. Американец открыл для себя перфоманс шведского кудесника от искусства и до самого окончания рабочего дня снова и снова наблюдал за распадом демонической женщины. Пока что никто ничего не заметил, и я очень рассчитывала, что вечером увижу Евгения и задам интересующий меня вопрос по поводу пропавшего экспоната из коробки номер девять.
