Судя по всему, Филлис задумалась. Мне показалось, что одна её половинка искренне обрадовалась возможности завербовать меня для столь важного дела. Но вот другая не слишком-то хотела, чтобы под ногами болталась назойливая младшая сестра. Не то чтобы я была такой уж назойливой — просто большинство людей не в восторге от младших братьев и сестёр (я так точно). В общем, поняв, что Филлис вот-вот согласится, я ничего больше не сказала, чтобы она не дай бог не переметнулась в лагерь противников назойливых сестёр, а просто умоляюще уставилась на неё. И это сработало!
— Ладно, вы обе можете пойти, — сказала она, сделав строгое лицо. — Но только если будете там, где я смогу вас видеть, и не станете ввязываться в неприятности. И только один раз, чтобы покончить с этой темой. На другие митинги я тебя таскать не собираюсь. Договорились?
А это мы ещё посмотрим, подумала я. Но возражать не стала, а просто сказала:
— Спасибо, Фил. Мы будем тише воды ниже травы, — и вышла из комнаты, прежде чем она успела передумать. Я была так рада, что поскакала вверх по лестнице на одной ножке, и, пока скакала, поймала себя на том, что мурлыкаю «Танец Керри», но вместо привычных слов напеваю: «Да, мы боремся за права женщин! Да, и на митинг мы тоже пойдём» (хотя и очень тихо, чтобы никто не услышал).
На следующий день, едва встретившись с Норой, я поделилась с ней хорошими новостями.
— Говорила же, что смогу её убедить, — без конца повторяла я.
— Ладно, ладно, только не задавайся, — ворчала Нора. — Но ты, конечно, молодчина.
— Я тут подумала… Знаю, нам не стоит ходить с плакатами и всё такое или бить окна, как в Англии. Но, может, мы могли бы сделать что-нибудь ещё, чтобы почувствовать свою причастность? Что-нибудь этакое…
— Какое?
— Например, написать песню, — и я пересказала Норе мою версию «Танца Керри».
— По-моему, звучит не очень, — усомнилась она. — Ну-ка напой.
Я так и сделала.
— А что, запоминается, — вынуждена была признать Нора.
— Конечно, запоминается. Не я же её написала.
Нора просияла:
— Думаю, не хватает ещё пары куплетов. Давай допишем, пусть будет гимном борьбы ирландских женщин за избирательное право!
— Вот это настрой! — воскликнула я.
Тем временем мы дошли до школы и поплелись на урок английской литературы, где читали этого ужасного Вальтера Скотта[20], которого все ненавидят. Вот бы вместо него почитать «Джейн Эйр» — она намного лучше. Но даже Вальтер Скотт не может длиться вечно (хотя иногда так кажется), и на перемене, перекусив, мы отыскали в саду укромный уголок (погода была настолько хорошей, что прятаться под крышу не стали). Нора достала тетрадь и карандаш.
— Это очень бодрая песня, так что и слова нужны эффектные, — заявила она, напевая мелодию. — Как насчёт (я пока просто думаю вслух) чего-нибудь вроде «Ирландские женщины и девушки, услышьте суфражеток зов»?
— Неплохо.
— Даже очень неплохо. — Нора ещё раз пропела эти строчки и записала их в тетрадь. — Что рифмуется с «зов»?
Мы обе немного подумали, но подобрать рифму оказалось на удивление непросто. Наконец мне пришло в голову слово «колоколов».
— Немногим лучше, чем ничего, — хмыкнула Нора.
— Ты и того не придумала, — огрызнулась я. — Ну-ка… «Выходите танцевать под гром барабанов и колоколов»?
— Нет у нас никаких барабанов. Да и колоколов, если на то пошло.
— Ты чего, Нора?! — воскликнула я. — Это всего лишь песня! Эта… как там её… метафора!
— Метафора чего? — поинтересовалась Нора.
На этот вопрос я и сама не могла ответить. Наконец меня осенило:
— Шума! Ну, знаешь, чтобы привлечь внимание.
— Понимаю, — кивнула она.
— И ещё, мне кажется, нужно добавить про то, что наши братья не считают нас достойными права голоса.
— Но ты ведь не обсуждала это с Гарри, правда? — возразила Нора. — Может, он вовсе не против того, чтобы ты голосовала. А что думает мой брат, я и вовсе не знаю.
Она почему-то воспринимала всё слишком буквально, что было на неё совсем не похоже.
— Я имею в виду братьев в целом, — сказала я. — И отцов. Разве не очевидно, что большая их часть не считает, что мы должны иметь право голоса? Иначе мы бы его уже получили.
— Резонно. Что там рифмуется с «голосовать»?
Пару минут спустя у нас уже был куплет и припев.
— Боже! — воскликнула Нора. — А ведь и правда хорошо получилось.
— Вполне может понравиться людям. Или даже стать гимном суфражеток!
И мы спели её от начала до конца.
— Я не уверена насчёт торжества, — покачала головой Нора. — Не очень-то вежливо.
— Если женщины получат право голоса, я лично буду торжествовать, — твёрдо сказала я. — Нужно быть честными.
Правда, убедить Нору мне не удалось, но она согласилась оставить так, пока мы не придумаем лучшего варианта с рифмой к «голосовать».
— Можем попробовать исполнить её в субботу, — добавила она. — Если, конечно, всё пройдёт хорошо. Надеюсь, нам ничто не помешает попасть на этот митинг.
