Он застывает. Рот открыт в беззвучном крике. Губы запачканы кровью. Скрюченные пальцы неподвижны. Глаза остекленели. Тьма, владевшая мною, уносится прочь. Я сползаю на землю, изможденно приваливаюсь к стене. Дышу ртом. Мне кажется, будто я вернулась в свое тело. Сил больше нет. Призрак отца исчезает. Я больше не слышу его голоса. Виолетта оцепенело смотрит на неподвижное тело Данте. Я тоже смотрю. Уличный шум где-то далеко, словно под водой.
Я хотела всего лишь проучить Данте. Я защищалась. Хотела отомстить ему за прошлые обиды и убежать вместе с Виолеттой. Но я переступила черту. Теперь он меня пальцем не тронет. И не только меня.
В своей ярости я убила Данте.
Если балир рассердить, они жестоки и беспощадны. Но если вы молча и неподвижно понаблюдаете за ними, то заметите, насколько хрупкое создание обитает внутри столь громадного тела. Вы поразитесь, с какой нежностью они относятся к своему потомству.
Не знаю, как долго мы сидим в этом переулке. Может, несколько минут. Или несколько часов. Я теряю представление о времени. Даже не знаю, как назвать состояние, в котором нахожусь. Отупение? Безразличие? Бреду прочь, опираясь о плечо Виолетты. Позади остается труп, на который я не осмеливаюсь смотреть.
Прячемся в тени зданий. Хаос, охвативший город, служит нам лучшим прикрытием. Меня поражает то, что инквизиторов на улицах все больше и больше. Целое море белых плащей. Повсюду битое стекло. Магазины, принадлежавшие мальфетто, разгромлены и сожжены дотла. Полуодетых владельцев выволакивают на улицу. Власть опомнилась и мстит нам за разгром, учиненный в гавани.
У меня свои счеты. И своя месть.
Идем дальше. Край неба светлеет… Никак рассвет? Сколько же мы проторчали в том переулке. Эта мысль лениво шевелится в моей голове. Голове сейчас не до мыслей. Она начинает кружиться. Я останавливаюсь. Сил нет. Закрываю глаз и жду, когда отпустит. Кажется, в том переулке что-то произошло. Что именно? Почему я так странно себя чувствую? Даже мысли кажутся чужими, будто я залезла в чужую голову… Вроде нам встретился там какой-то парень. Он почему-то не хотел нас пропускать и даже угрожал оружием. Дальше ничего не помню. Потом что-то произошло. Вот только что? Я смотрю на Виолетту, а она на меня. Глаза широко раскрытые, испуганные. Не сразу понимаю, что она боится за меня.
Возможно, я все хорошо помню. И намеренно стараюсь забыть.
– Идем, Аделина. – Она неуверенно берет меня за руку, и я послушно иду. – Куда нам теперь?
Преодолевая туман в голове, я отвечаю:
– Во Двор Фортунаты.
Если я сумею поговорить с Раффаэле, то все ему объясню. Энцо его послушает. Напрасно я не рассказала им сразу же. Это была чудовищная ошибка.
Мы идем в редеющей темноте. Горят какие-то здания. Кричат и стонут люди. В воздухе пахнет ужасом. Тьма в моем животе не рассеивается. Мне с ней не справиться.
– Подожди.
Виолетта не успевает ответить. Я наклоняюсь, и меня выворачивает. Вчера я почти ничего не ела, и спазмы быстро заканчиваются. Кашляю, потом вытираю рот. Меня мотает между тошнотой и каким-то странным покоем. Я испытываю то отвращение, то радость.
Виолетта обнимает меня за плечо. Я поднимаю голову и вижу ее серьезные глаза.
– Кем он был? – шепотом спрашивает она.
Вопрос звучит как упрек.
– Кто? – не понимаю я.
Виолетта ошеломлена.
– Ты что, ничего не…
– Не хочу об этом говорить, – заявляю я, стряхивая руку сестры.
Жду, что она продолжит расспросы, но Виолетта молчит. Без разговоров идем в сторону Двора Фортунаты.
Постепенно рассветает. На небе появляются бледно-оранжевые полосы. Крики не умолкают. Находим закоулок и ныряем туда, чтобы передохнуть. Моих сил уже не хватает на защитные иллюзии. Виолетта старается не смотреть на меня. Чувствуется, ей страшно.
– Идем дальше, – шепчет она.
Едва мы высовываем нос из переулка, мимо пробегают инквизиторы. Они вваливаются в дом, на первом этаже которого – небольшой магазин. Вскоре из дома выталкивают женщину. Опять мальфетто. Она теряет равновесие и падает. Женщина рыдает, умоляя пощадить ее. Это владелица магазина. Инквизиторы врываются внутрь. В окнах видны язычки огня. Женщина ползает у инквизиторов в ногах, умоляя не сжигать ее имущество. Инквизитор брезгливо отпихивает ее сапогом. В окнах близлежащих домов – испуганные лица соседей. Нечего и думать, что кто-то выбежит ей на помощь.
