Толпа затихает, обратившись в слух. Инквизиторы уже спешат по крышам к Энцо, но он умеет мгновенно исчезать. Должно быть, Терен тоже знает об этом. Он машет рукой, веля им остановиться.
– Условия таковы, – продолжает Энцо. – Если победителем окажусь я, инквизиция освободит захваченного тобой человека. С него будут сняты все обвинения… Если же победишь ты, Главный Инквизитор, наградой тебе станет моя смерть.
Терен и Энцо долго смотрят друг на друга. Оба молчат. Наконец губы Терена изгибаются в улыбке. Он кивает:
– Предложение принято, Жнец. Боги нам свидетели. Я буду сражаться с тобой.
Жил-был принц, и случилось так, что он безумно влюбился в демонессу из преисподней. Когда она вернулась к себе в морскую пучину, принц от горя не находил себе места. А потом он и сам вошел в морские воды, и с тех пор никто его больше не видел.
С площади спешим в относительную безопасность катакомб. Наступают сумерки. От зданий протягиваются длинные тени. Я снова решаюсь покинуть наше укрытие и вывожу Виолетту в город.
– Почувствуй их, – прошу я сестру.
Виолетта до сих пор не оправилась от своего неожиданного освобождения и событий, увиденных на площади. Как маленькая, она цепляется за мою руку, стараясь не отставать. Я вспоминаю местоположение всех известных мне безопасных домов. Проходим мимо нескольких из них. Виолетта качает головой.
– Там… только очень слабо, – вдруг говорит она и указывает на несколько одинаковых зданий, соединенных арочными переходами.
Это университет. Там у Общества Кинжала тоже есть пристанище. Умом понимаю, что нам лучше туда не ходить. Но Раффаэле томится в заложниках у Терена, а Энцо готовится к завтрашнему поединку. Не могу я повернуться к ним спиной. Я многим обязана Раффаэле и должна участвовать в его спасении. Возможно, Данте был единственным, кому я мешала. Возможно, меня там по-прежнему считают своей и им пригодится моя помощь.
«Опять врешь себе, дорогая моя?» – слышу я отцовский шепот, но пропускаю его мимо ушей.
Мы сворачиваем к университету. Снова ищу вход в катакомбы. Входить обычным путем я не рискую: внутри могут оказаться инквизиторы. Мы спускаемся вниз. В каменной стене нахожу потайную дверь. За нею – ветхая лестница, ведущая наверх, в темный коридор дальнего крыла. Идем в кромешной тьме. Я ступаю осторожно, боясь поскользнуться. Виолетта плетется еле-еле. Похоже, ее силы истощаются еще быстрее моих.
– Они здесь, – шепчет она.
Узкая площадка. Дверь с вделанным в нее самоцветом. Я подношу к нему ладонь. Дверь открывается.
В коридоре – мертвая тишина. Снаружи доносится стук сапог марширующих инквизиторов. Опять чьи-то крики. Потом я слышу знакомые голоса. Прячусь в тени. Рядом замирает Виолетта.
– Он еще ночью убьет Раффаэле, – удрученно говорит Лючента. – Как ты можешь верить его слову?
Я внутренне собираюсь, затем спешу на звук голосов. Виолетта молча идет следом. Коридор выводит нас к задворкам главного университетского храма. Храм имеет и наружный вход, но сейчас все двери закрыты на тяжелые засовы. В храмовом зале пусто и темно. Узкий лучик пробивается из небольшой комнаты, дверь в которую почему-то не заперта. Вижу знакомые лица.
Только теперь они услышали наши шаги. Насторожились. Смотрят на дверь.
Я делаю глубокий вдох и вхожу в помещение.
– Где тебя носило?
Не знаю, как ответить на вопрос Люченты. Мы находимся в другой комнатенке, еще меньше первой. Энцо позаботился, чтобы нам с Виолеттой принесли по койке, на которых спят студенты, живущие при университете. Лючента стоит в дверях, сложив руки на груди. Вид у нее настороженный. Энцо сидит на единственном стуле. Джемма и Микель пристроились на краешке моей койки. Виолетта лежит молча и слегка дрожит. Говорить она боится, чему я только рада.
Энцо сидит, подавшись вперед, подпирая ладонями подбородок. Молча смотрит на меня.
– Терен угрожал убить мою сестру, – начинаю я. – Все это время он держал ее в подземной тюрьме Башни инквизиции.
Энцо щурится:
– Когда Терен впервые тебя нашел?
«Несколько недель», – хочется ответить мне, но сказать правду я не решаюсь.
– На празднестве Веснолуния. В том переулке, за несколько минут до вашего появления.
– А почему ты сразу не сказала нам? – спрашивает Микель.
– Я… я сомневалась, что вы мне поможете. – Здесь я говорю чистую правду. – Вы готовились к Турниру Бурь, и отвлекаться еще на что-то было рискованно.
Лючента поворачивается в профиль, привалившись спиной к дверному косяку. Она не решается вслух обвинить меня в предательстве, однако я это чувствую в каждом ее жесте. Она мне не доверяет. Если у нее и было какое-то уважение ко мне, оно сменилось подозрением. Мысленно приказываю себе хранить спокойствие. Как ни жутко это звучит, но сейчас мне легче, что здесь нет Раффаэле.
