- Так совпало, что некому оказалось ехать, и послали меня… - с независимым видом сообщила Морковина. - Правда, мне на выбор предложили, но я решила в Серовск. Я вчера приехала, в семь вечера. Но я думала, ты в авангарде труда, где-нибудь на золотых нивах, поэтому даже не стала искать, а сегодня мне сказали, что «ваши на складе устроились…». Сказали с чувством презрения, и мне стало стыдно за тебя, Матвей Петрович! - Голос у Таськи неожиданно окреп, и она заговорила жестко, страстно и обличительно: - На полях не хватает рабочих рук, а наш лозунг: «Убрать весь урожай до последнего колоска!» Люди работают по суткам, не ложатся спать, не жалеют себя, показывая чудеса самоотверженности и героизма! И это в то время, когда ты, сын красного командира, лениво греешься на солнышке!
- Ты что?… Ты что это?! - опешил Мотя.
- Я даже не думала, что в тебе так развито стремление к буржуазному паразитизму!
- Не заговаривайтесь, Таисья Федотовна! - оборвал ее Левушкин, уже вконец возмутившись такими обидными словами. - Что вы знаете обо мне?… Да и с каких таких прав вы приехали судить меня?! Вас куда послали?…
- Меня послали к тем, кто на переднем фронте! Чтобы я еще больше воодушевила их на ударный труд! А разве можно воодушевить вас, когда вы ничего не делаете, а только прохлаждаетесь!…
- Да замолчите, не хочу вас слушать! - гневно отрезал Мотя. - И отойдите, вы мне мешаете работать!
К Моте подошел Баныкин
- Товарищ Левушкин! Я в потребкооперацию! - доложил он. - Следите за порядком! Кое-что привезли вкусненькое! - загадочно промычал он и ушел, широко размахивая портфелем.
- Так вот ты почему здесь! Используешь свое звание бойца наркомата в корыстных целях? - выпалила Тася.
- Охолонись! - цыкнул на нее Мотя.
- Эх ты, а я летела сюда на крыльях большого чувства, мечтая увидеть вас героем дня!…
- Замолчи! - прошипел Левушкин, сделав одновременно очень страшное лицо, но Морковину уже нельзя было остановить.
- Я не могу молчать, когда все мои чувства протестуют против твоего душевного загнивания, я хочу раскрыть тебе глаза на настоящую жизнь!… - уже чуть ли не кричала Тася.
- Пошла вон отсюда! Чево рот раззявила?! Ну?! - Грубым донельзя окриком осадил ее Мотя, и только тогда Морковина замолчала, оторопев, глядя огромными глазищами на Левушкина.
Даже возница, сидевший к Моте спиной, обернулся и взглянул на них. Левушкин, ожидавший увидеть на бричке старика, чрезвычайно удивился, узрев молодого небритого парня лет тридцати. В глазах его мелькнули настороженность и беспокойство, он тотчас снова повернулся спиной, но Могя сразу же почуял здесь что-то неладное.
- Твоя бричка? - спросил он негромко.
Тася не ответила.
- Я спрашиваю: твоя бричка?! - повторил Левушкин.
- Нет… - Она помолчала. - Но пусть он подождет, я уеду от тебя. Эй, подождите, я сейчас поеду! - крикнула она.
- Хорошо, - отозвался спиной парень
- Я ради тебя приехала, Мотя! - вдруг прошептала Тася. - Я люблю тебя… И я ухожу!
Она не двигалась с места. Две крупные слезы, выкатившись из ее огромных глаз, скатились по щекам.
- Тасенька!… - Мотя хотел ей объяснить, что не время сейчас для разговора, но подъехала машина с огурцами. Левушкин проверил накладные, груз, записал номер машины и путевой лист, отправил на разгрузку.
Таги продолжала стоять на месте.
- Я должна уехать в район… Надолго, - вытирая слезы ладонью, выговорила она. - Ты похудел…
Мотя молчал, не зная, как себя вести. Он понимал, что надо сказать ей что-то хорошее, успокоить ее, погасить тревогу, но после тех слов, что она тут наплела, не так просто найти что-то хорошее. Он вздохнул. Взгляд его невольно скользнул по дому Семенцова: створки были распахнуты настежь.
- Я так страдаю от всего, что происходит, - снова заговорила Тася. - Извини меня за эти резкие и обидные слова. Они от боли и любви. Мне больно, и я люблю… - Тася снова заморгала и отвернулась, вытащив платочек.
Мотя вдруг вспомнил: окна распахнуты настежь - значит, грузовик с бандитами мчится сюда! Налет начался! Его бросило в жар «Торговец» по-прежнему стоял на своем месте, поглубже натянув кепку и упрятав лицо в тень. Возница сидел спиной к ним, но одна рука уже не держала вожжи. Мотя сунул руку в карман, взвел курок.
- Слушай меня внимательно, Тасенька, беги отсюда, и быстро! - шепнул он Морковиной.
- Что?! - Тася сделала недоуменное лицо.
- Я сказал, иди отсюда! - улыбаясь, проговорил Мотя. - К бричке не ходи! Иди пешком!…
- Зачем ты меня гонишь? Я еще немного постою и сама уйду! - Тася высморкалась, скомкала платочек, попыталась улыбнуться…
Теперь Мотя чуял стальные дула обрезов, нацеленных на него. «Чего они ждут? - размышлял он, готовый в любую секунду броситься на землю. - Машину? Да, машину, чтобы начать все разом!»
- Мы создали здесь бригаду по загрузке хлебом первого эшелона в восточные области страны, и я, когда узнала, что ты здесь на складе учетчиком, то предложила твою кандидатуру на бригадира. Все поддержали. Ты согласен?
- Согласен, согласен, только иди отсюда! - взмолился Мотя.
