- Да я этих гадов ночью выслеживал, дома приметил, где они прятались, теперь и с хозяев спросим… А конспирация, сам видишь, для чего нужна была… Но на Котина, честно говоря, не думал… Другого подозревал. И влип…
- Сколько было в засаде милиционеров? - перебил Мотя.
- Четверо, - проговорил Семенцов, опустив голову. - Разреши с тобой поехать, самолично взять этого гада Котина!
- Нет, - подумав, ответил Мотя. - Надо тут распорядиться, составить протокол, словом, приступай к исполнению своих обязанностей… А двоих мне надо…
- Возьмите меня, - попросил Машкевич, с уважением глядя на Мотю. - Я так и не поучаствовал!
- А стреляешь хорошо?
- Нормально! - кивнул он.
- Ну, поехали, - согласился Левушкин.
Дорогой он подробно выспрашивал бандита о той договоренности, какая существовала между ним и Ковенчуком. Выходило, что они запаздывали минут на пять. В засаде вместе со Степаном Ковенчуком сидели еще четверо - остатки банды. Кроме того, у Степана повсюду люди. О них знает он и Косач. Но Косач никуда не ездит, он сидит на месте и разрабатывает планы. Перед последним нападением вышла размолвка. Косач требовал себе половину, но Ковенчук на это не пошел.
Кроме Машкевича, Левушкин взял еще одного мужичка, глаз которого показался ему хитер и крепок. Засада: будочка из досок - стояла прямо у дороги, и Мотя решил действовать с ходу, с налета, применив излюбленный метод Ковенчука. Другого выхода не было. Ему живым нужен был только Ковенчук.
Трясясь в кабине грузовичка, Мотя вспомнил происшедшие события и похолодел. Ему показалось странным, что он, никогда не бывавший в таких переделках, смог выказать столь решительную отвагу, от каковой даже Семенцов, повидавший всякое, пришел в изумление. Мотя вспомнил его оторопелое лицо и то почтительное уважение, с каким Семенцов говорил с ним. А уж Машкевич…
Мотя вздохнул, посветлел лицом, испытывая гордость за такую свою невиданную смелость, но тут же нахмурился, вспомнив о Тасе, и лютая злость обожгла его сердце. Мотя взглянул на бандита, вцепившегося в баранку, и подумал, что стрелять в Тасю мог и он, этот сосунок с чубчиком, свисающим на лоб, и мутными, застывшими в испуге голубыми глазками. Бандит по всему еще и не брился. Над тонкой верхней губой белел пушок.
«Ведь при Советской власти уже вырос, гад! - ожесточился Мотя. - Она его обула, одела, светлую дорогу указала, а он ту дорогу испоганил!…»
Мотя от злости даже скрипнул зубами, и бандитский выкормыш испуганно поглядел на него.
- Смотри вперед, сволоч-чь! - сжимая в руке наган, выдавил Мотя. - Родители-то есть?…
- Не, сирота я… - жалостливо прошептал парень.
- А как в банду попал?…
- Заставили…
- Умного не заставишь, а тебе ума, видно, не досталось! - зло усмехнулся Мотя.
- Били много, какой ум? - вздохнул парень.
Мотя вдруг подумал, что немало времени и сил еще понадобится, дабы выкорчевать эти пережитки буржуазного наследства, и ему, Моте, выпала такая историческая роль. Потом, когда исчезнут с земли все бандиты, внуки вспомнят о нем и скажут: «Вот был настоящий боец революционного класса! Спасибо тебе, Мотя Левушкин!» Мотя даже закивал головой в знак благодарности, точно сейчас ему все эти слова и говорили. Минут через десять показалась будочка. Заметили и грузовичок. Навстречу ей выскочили двое в милицейской форме, замахали руками.
- Они? - спросил Мотя.
- Они, - пробормотал бандит.
Одного Мотя уложил наповал, второго ранил в ногу, и он скатился в кювет. Затрещали выстрелы из домика.
- Пригнись, зараза! - зло проговорил водителю Левушкин, но было уже поздно, шофер замертво упал на баранку. Мотя пригнулся, и холодок скользнул по спине: кто-то из тех двоих в шалаше стрелял отменно. Молчали, не отвечая на выстрелы, и ребята в кузове.
Неудобство будочки, точнее - Мотина удача заключалась в том, что она стояла на открытой местности и до леса выходило метров сто, не меньше.
- Жив кто? - спросил Мотя.
- Приятель Семенцова ранен, - ответил тот, кого Мотя выбрал за хитрецу во взгляде. - В плечо, не страшно…
- Пусть не высовывается, а то ведь жениться собрался… - усмехнулся Левушкин. - Тебя-то как зовут?
- Матвей, - послышался голос.
- Да ну?… - удивился Мотя. - Меня тоже… Один из них бьет без промаха, - сообщил он. - Трудно будет подступиться…
- До вечера еще далеко, - ответил Матвей-старший, как сразу же стал величать его про себя Мотя.
- Им-то высидеть легче, а вот я не высижу, - заметил Мотя. - Поэтому надо кончать, - прокручивая барабан и проверяя количество патронов, проговорил Мотя. - Как уж получится насчет того, чтобы живьем?… Зараза!…
- Ты с кем там? - недоуменно спросил Матвей-старший.
- Да так, сам с собой…
Мотя набил барабан полностью.
- Ну вот что, Матвей-старшой, мне надо, чтобы они себя обнаружили. Понял?…
- Сделаем, - просто ответил Матвей. - Когда треба?…
