В сентябре 1931 г. «Младоросская искра» с увлечением писала: «Руководители комсомола отмечают массовый выход ударников из комсомола. Ударники разочарованы в партийцах, видя в них не передовой элемент, не возбудителей и поборников строительства, а „консерваторов коммунизма“, уже отстающих от новой жизни, тормозящих строительство. С каждым днем обостряется противоречие между паразитарным „социалистическим строительством“ и подлинным строительством, ради которого ударники и „энтузиасты пятилетки“ жертвуют силами и здоровьем…. Десятки тысяч ударников, которые уже порвали с партией и комсомолом, составляют авангард русской национальной революции. Эмиграция их недооценивает, так как она еще не отличает нового национального начала от начала коммунистического. Эмиграция не видит возможности национального строительства в рамках коммунистического государства. Порвав с красными, ударники не могут столковаться с белыми. Кто эти ударники? Чьи они? Это советские младороссы, которым младороссы зарубежные шлют свой братский привет. Да здравствуют ударники русской национальной революции!» 119
Как хорошо, что они не знали об этом, в противном случае им пришлось бы ударным трудом заниматься на Беломорканале и других стройках века, куда поставляло рабочую силу Главное управление лагерей, т. е. известный ГУЛАГ.
Текучесть в комсомоле, политическая пассивность – все это, по мнению сторонников Казем-Бека, свидетельствовало о кризисе коммунизма. «В пятилетке сочетаются расчеты власти и усилие населения: антинациональное с национальным… Власть предприняла пятилетку для своего усиления, для торжества своей доктрины. Население поняло пятилетку как национальное строительство. Власть выдвигает гигантские проекты, ослепляет масштабами, цифрами, сроками только для того, чтобы увлечь за собой население. Население гордится русской мощью, русским богатством, верит в русское будущее… Пятилетка была задумана теоретически. Те, кто возражал против ее исполнимости, объявлялись вредителями. План был разработай лишь в общих чертах: населению предоставлялось учиться на ходу, исполнять, как умеют, заданное. Отсюда колоссальные перебои в плане. Отсюда всеобщая разруха в третий, решающий год пятилетки.
Пятилетка не приняла во внимание самого главного – человека, человеческих сил, человеческих знаний… Власть решила, что энтузиазмом можно заменит все… Теперь предел человеческого усилия достигнут… Вслед за промышленными прорывами угрожают прорывы сельскохозяйственные. Может быть близок голод. Русские люди героями сражаются на фронте пятилетки: но это опять война без снарядов. Национальное строительство должно быть спасено. Руководство, объявлявшее сегодня ересью то, что было законом вчера, должно быть сброшено. Неисполнимый план должен быть заменен исполнимым. Долой Сталина. Да здравствует национальное строительство!»120
Хорошо было и безопасно кричать «Долой Сталина» вне пределов России. Но следует помнить и его роль в той же индустриализации, пусть уродливой во многом, но все же позволявшей строить не только промышленные предприятия, но и рабочий класс.
