Надо сказать, что сама политическая обстановка в 1930-е гг. способствовала развертыванию украинского вопроса. К власти пришел Гитлер с его планами установления «нового порядка» и продвижением германской нации на Восток. Для украинских националистов он был той личностью, которая поможет создать «вильну и незалежну» Украину. Знакомый с положением в СССР и мечтами эмиграции английский публицист и политик М. Маггеридж писал: «Относительно украинских сепаратистов, находящихся вне России, можно сказать, что они, вероятно, нашли бы германо-польское вмешательство в дела Украины в своих интересах. Не пришлось бы удивиться, если бы украинские сепаратисты получили от Германии и Польши некоторые обещания в том смысле, что названные державы удовлетворятся предоставлением им некоторых экономических и торговых преимуществ, а в остальном предоставят самим украинцам автономию в их внутренних делах. Ценность подобных обещаний, конечно, довольно сомнительна, и весьма возможно, что Скоропадскому пришлось бы ограничиться довольно призрачной властью по примеру нового императора Маньчжоу-Го или по примеру самого Скоропадского во время германской оккупации 1918 года. Однако Скоропадский и другие украинские изгнанники не имеют иного выбора. Они не видят пред собой ничего иного, как либо продолжение советской власти на неопределенное время, либо иностранное вмешательство… Украинские сепаратисты… готовы бороться с Германией и Польшей против коммунистического центра России. Положение неукраинских русских эмигрантов еще сложнее. Для них всякое расчленение Российской империи являлось бы не меньшим злом, чем господство большевиков… Перед русскими эмигрантами является альтернатива – либо желать продления господства советского строя, который они ненавидят, либо быть свидетелями того, как враги империи используют немощность этого строя… Было бы, однако, бесполезным отрицать, что для Европы, в ее совокупности, возможное расчленение России и отход некоторых ее областей к Германии, Польше и Японии предоставляло бы некоторые выгоды… Другие державы… раз они не готовы вступить в вооруженную борьбу с Германией и Японией и раз они не могут предоставить названным державам других территориальных компенсаций за свой собственный счет, то им остается удовлетвориться тем, что наступательные импульсы Германии и Японии будут направлены в стороны, наименее вредные для европейских держав»247.
Здесь нужно и вспомнить, что 26 января 1934 г. был заключен пакт о ненападении между Берлином и Варшавой на десять лет. Предусматривалось его сохранение в случае войны с третьими странами. По сути дела это означало взаимодействие в агрессии – следствием договора стало участие Польши вместе с Германией в разделе Чехословакии в 1939 г.
Начальник российской миссии в Белграде В. Н. Штрандман в письме к В. А. Маклакову подчеркивал, что некоторые заявления Гитлера не оставляют сомнений относительно его намерений довести борьбу с большевиками до конца. Планов было множество, но ни один из них не гарантировал целостности России, тем более, что, как подчеркивал автор письма, «существуют течения, придающие значение разговорам и статьям о создании великой Украины с 45-ю миллионами душ». Причем эта возможность некоторым эмигрантам кажется легче достижимой: «В ней они склонны видеть начало нового благополучия, новой гарантии своей собственной безопасности».
Не забывал В. Н. Штрандман упомянуть и берлинское интервью П. П. Скоропадского сотруднику белградского официоза «Време». В нем бывший гетман, объявляя надежды на возрождение российской монархии утопией, в решительном тоне говорил о будущей Украине как самостоятельной и независимой державе248.
В своем многознаменательном ответном письме от 9 января 1939 г. В. А. Маклаков писал: «Вопрос об Украине очень сложен, не только потому, что это уравнение с несколькими неизвестными.
Я не говорю о настоящих украинских сепаратистах, которые желают одного – независимую Украину. Эта перспектива соблазняет их разными, не очень почтенными приманками: возможности играть роль, занимать более видные места в маленьком государстве. Эти украинские честолюбцы находят сторонников и на Западе, которым они за помощь обещают всякие блага, начиная от выгодных концессий и кончая обещаниями следовать их политическим указаниям. С ними у нас не может быть общего языка: это мародеры во время русского несчастья… Вопрос становится сложным и даже трагическим только для тех, кто стоит за Россию; они думают, что для самой России может быть полезно освобождение Украины от большевиков, хотя с помощью Гитлера, хотя бы ценой уступок. Такие люди по тактическим соображениям не хотят этого говорить – и потому лицемерно раздувать идею независимой издавна Украины, которую будто бы надула и притесняет Москва.
