Его оппонент И. И. Толстой тогда заявлял, что эмиграция, во всяком случае, молодая, не будет на стороне врагов России. Главное внимание в своем выступлении, в котором оспорил мысль Струве о том, что у «национальной России есть только один враг – большевизм и советская власть», он уделил личности докладчика, его политическому прошлому При этом он «назвал позором для дома, носящего имя императора Николая II, появление в активной роли П. Б. Струве». После этого зал настоял на удалении Толстого из зала257.
Позже сторонники Толстого устроили обструкцию Струве в Белградском университете, где он как новый профессор должен был прочесть вступительную лекцию. К провалу лекции приложили свои старания и приверженцы сербских коммунистов. В итоге его забросали гнилыми яйцами, скандируя «долой ренегатов», «вон», «живела (Да здравствует – В. К.) Советская Россия»258.
Известный В. В. Шульгин предлагал залу поразмыслить о возможности ассимиляции немцев русскими, проводя параллель с норманнами. Фактически диспут получился с элементами скандала. Тогдашняя атмосфера в зале была передана в стихотворении, которое здесь воспроизводится, благодаря памяти присутствовавшего там Н. И. Толстого.
(Некоторые комментарии: В. X. Даватц – математик, журналист, автор книг об эмиграции; Знаменский – жандармский полковник; «национальные мальцы» – члены Национально-трудового союза нового поколения, избравшие методом борьбы с большевиками террор; Петя Абрикосов – собирательный образ русского студента в Белграде. Второе собрание состоялось в 1936 г. На нем опять выступал И. И. Толстой, но уже без Струве. Обильно цитируя «Мейн Кампф», «младоросский политрук» предупреждал уже об агрессивности Германии относительно России. И несколько слов об этом удивительном человеке с трудной судьбой и русским характером. Выпускник Морского корпуса. Участник Гражданской войны. Выжил в ледовом походе Владимира Оскаровича Каппеля. По характеру был ровным человеком, но не без вспышек. Религиозным человеком он, скорее всего, не был, хотя своего сына Никиту – будущего академика РАН – воспитывал в вере. В Югославии граф кормил семью тем, что развозил фильмы по «городам и весям» приютившей его страны, делал игрушечную мебель, сапожничал и пр. После освобождения Белграда получил благодарность советского командования за помощь в организации госпиталя. Отправил сына в Красную армию. Вернулся после войны на Родину, в Москву, на Арбат. Практически вся его дальнейшая жизнь была связана с Московским университетом, с филологическим факультетом, с сербскохорватским языком. Власть КПСС считал преходящей, которая закончится где-то в конце века259.)
В своей полемике с «пораженцами» младороссы охотно использовали имена авторитетных лиц, например, выдержки из заветов Виктории Феодоровны:
«Если мы – великая нация, мы поднимемся сами.
Если же мы обречены на гибель, не иностранцы нас поднимут.
Иностранцы нас не только не поднимут, а просто прикончат»260.
