Весьма остроумно младороссы отражали иные атаки на свое Движение: сама история давала им для этого обширный материал. Так, в 1936 г. в журнале «Кавказ» (издавался в Париже с 1934 по 1939 гг. «Орган независимой национальной мысли». Редактором был Гайдар Баммат – бывший министр иностранных дел Республики горцев Северного Кавказа) был опубликован антимладоросский материал некоего Вахтанга Карелели (В. Цицишвили), писавшего следующие строки: «Проникая вглубь в смысле событий, отчетливо вырисовывается лишь столкновение двух идей, двух сил – это: старая как мир, никому никогда не удававшаяся попытка делать историю, и противоположное ей – нормальное течение естественного хода исторических событий… Когда Муссолини стремится в духовном отношении вернуться к истокам итальянской истории, возвести в культ почитание старого Рима или Шарль Моррас призывает вернуть трон потомку сорока королей, создавших Францию – это понятно, но какой историей, и какой Россией вдохновляются „русские"? Что за культ она думают восстановить? Культ Москвы Иоанна Грозного или Архарова? Если Муссолини, эволюционируя, воскресил в себе римлянина, А. Л. Казем-Бек логично должен был бы воскресить в себе, если не перса Назыр Магомет-хана, то хотя бы хаджи Казем-Бека и стремиться в духовном отношении вернуться к истокам истории славного сопротивления его предков России, а не возглавлять безголовых, тех, кто вторично хочет наложить свои лапы на Кавказ». Реакция последовала незамедлительно в виде письма С. Хатаева в редакцию «Бодрости». Защитник младороссов ядовито подчеркивал, что если, по мнению В. Карелели, «не существует» общероссийской истории, то, следовательно, нельзя говорить и об общегрузинской истории, а лишь – об отдельных ветвях грузинского народа. «Если Муссолини, эволюционируя, воскресил в себе римлянина, то Вахтанг Карел ели, эволюционируя, должен был бы „воскресить в себе“ грузина, веками доблестно боровшегося против персов и турок, которые помешали ему создать Грузию, обессилившего в этой борьбе и обращавшегося в Москву с просьбами о помощи, целовавшего крест на службу России „навеки и нерушимо“»264. Со своей стороны могу лишь здесь назвать имя одного из моих любимых поэтов – Николоза Бараташвили, утверждавшего иной образ России. В поэме «Судьба Грузии» были и такие строки:
Только у России под крылом Можно будет с персами сквитаться.
Лишь под покровительством у ней Кончатся гоненья и обиды И за упокой родных теней Будут совершаться панихиды.
С «отцами» у младороссов, как уже понятно, были старые счеты. Неоднократно, в различных вариациях, в младоросской печати высказывались суждения о том, что ошибочность староэмигрантской тактики заключается в некоем психологическом изломе, мешающем «трезвой» оценке русской революции и в незнании ими современных процессов в мире. «В 1917 году, – горячился Кирилл Елита-Вильчковский, – Октябрьская революция была воспринята ими как феномен, выходящий из рамок истории. Коммунизм был абсолютизирован, т. е. воспринят как неизбежное зло. При наличии таких предпосылок мистического характера все дальнейшие подходы к революционной России оказались искаженными и в оценке русских событий весь исторический опыт и все исторические знания, которыми справедливо гордились староэмигранты, оказались поневоле неприменимыми. Действительно, если принять революцию за явление апокалиптическое, если как догмат утверждать неподчиненность советского мира историческим законам, то никакая рациональная политика в отношении России невозможна… Те, кто эволюцию советской России объявили а’ priori невозможной, не могли противопоставить коммунизму ничего более реального, чем „непредрешение“ и ставку на механическое вправление России при помощи штыков назад в историю, из которой она как бы выпала»265.
