В конечном итоге, можно заключить, что в России строился национальный социализм, о чем так упорно твердили младороссы. Плохо это или хорошо? Сам этот термин получил широкое хождение в 1950-1960-х гг., когда в странах народной демократии начались процессы «отхода» от копирования практики в СССР. Достаточно вспомнить восстание в Венгрии в 1956 г. Относительно России все гораздо сложнее. Национальный социализм в многонациональной стране всегда будет иметь имперскую окраску. Смена произойдет лишь при рождении или перерождении культуры, цивилизации. Этот процесс уже идет, и до появления мира во всем мире осталось недолго, если только на небесном циферблате не сдвинется стрелка и все человеческое не обрушится, как это было с известной башней. Да и наши «инженеры человеческих душ» не отставали: достаточно вспомнить поездку советских литераторов на Беломорканал.
Конечно, с одной стороны, Сталин был для них ненавистен, с другой – это была личность, продолжавшая стратегический курс на укрепление единой и неделимой России, соответственно, его можно было считать национальным деятелем. Здесь можно вспомнить и введение Сталиным обязательного преподавания русского языка в национальных республиках, воспевание в советской прессе «великого русского народа» и Российской республики – «первой среди равных». В сущности, все младоросские споры вокруг личности Сталина сводились к следующей дилемме – поставит ли он все на национальную карту или на мировой пожар? Иными словами: эволюция или революция. Революция в открытой или закрытой форме!?
Тема строительства нового мира трактовалась, кстати, теми же младороссами по разному. Пример. В 1931 г. советские пятилетки вызывали не только чувство гордости у русской молодежи за возрождение невиданными темпами своей далекой Родины. Были и те, кто видел в них угрозу Европе. Так, К. Елита-Вильчковский писал: «Пятилетка готовит не мир, а войну… Все или ничего… в населении, брошенном в котел пятилетки, проснулись крайние чувства. Тот, кто радовался новой крыше, требует теперь турбину, какой нет в Америке. Тот, кто интриговал в сельсовете, сжигает в хлеву неосторожного комсомольца. Тот, кто хотел торговать с Европой, хочет теперь покорить ее. И отсюда новый вид национализма, грозного, наступательного, пропитанного ненавистью к иностранцу, к западу, известному только по тем его представителям, которые на русских костях строят Магнитогорск, Асбест и Днепрострой… Пятилетки готовят войну для торжества социализма. Этой войны сейчас хочет каждый, – каждый по разному Для одних, – это возможность восстания, для других – надежда на грабеж, для энтузиастов – это исполнение миссии, для униженных – это месть… Построенная на крови пятилетка порождает ненависть. Задуманная нечеловечно, – она уже переросла человеческие силы. И если не последует ее случайного срыва, или не будет разорвана противоестественная связь между Сталиным и молодежью, между разрушением и творчеством, – Европа окажется в страшном и диком положении перед стихийной лавиной, которую она сама вооружила и сама направила на себя»318.
По сути дела, по своему повторяя Струве, он в романтическо-дикой форме – «кровь», «ненависть», «противоестественная связь» – излагает идею революции продолжающейся. Эффектные противопоставления типа «разрушение-творчество» все же не должны затенять роль Версаля, «Mein Kampf».
В 1933 г. Казем-Бек в своем докладе, посвященном «последнему и решительному бою» писал: «Про Россию смеют еще говорить… что русский колосс не страшен, что ноги у него глиняные. Необходимо, чтобы во всех концах света убедились, что русский колосс стоит на гранитной глыбе, что кулаку него стальной. Это нужно не только России, но и всему человечеству, так как ТОЛЬКО НЕПОБЕДИМАЯ РОССИЯ В СОСТОЯНИИ БУДЕТ ВЫПОЛНИТЬ СВОЮ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКУЮ МИССИЮ… И В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ПРОГРЕМИТ В РОССИИ ГРОМ НАЦИОНАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ, РУССКАЯ НАЦИЯ ВОССТАНОВИТ СВОЕ ЦЕНТРАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В СРЕДЕ НАРОДОВ ЗЕМНОГО ШАРА. И только тогда начнется эра русской международной политики. Тогда Россия начнет разбираться в международном хаосе, чтобы осуществить реальную справедливость, чтобы утвердить мир всего мира. Ибо в этом культурно-историческая миссия России: в том именно, ЧТОБЫ УТВЕРДИТЬ СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР НА ЗЕМЛЕ И ОГРАЖДАТЬ ЕГО. Не женевскому торжищу, повторяющему трагикомический опыт строителей башни вавилонской, установить нормы сожительства народов (где говорят о нормах, там их и раньше всех, как нередко случается, и нарушают. – В. К.). Не международный парламент, А МЕЧ РОССИИ-АРБИТРА – ИСТОЧНИК МИРА В ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ. МИР ПОД СЕНЬЮ РУССКИХ МЕЧЕЙ: ТАКОВА ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА РУССКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ. Только в создании прочного мира – оправдание гегемонии великих империй. Была „рах romana“, оправдывавшая господство Рима. БУДЕТ „РАХ ROSSICA“, которой оправдается господство России»319.
