Во многом взгляды младороссов и их лидера Казем-Бека были схожи с воззрениями И. Н. Милюкова. Так, бывший министр в 1934 г. утверждал следующее: «Советская власть есть очень плохая… но это, тем не менее, русская власть, с которой необходимо считаться… Эта власть имеет все шансы с течением времени улучшаться – общение с культурным западом может только этому способствовать, – если же она паче чаяния не улучшится, то от русского народа зависит в любой момент ее свергнуть. Для запада и его культуры опасность грозит не стороны Советской России… а со стороны Хитлеровской Германии… Опасность грозит России не от продления советской власти, а от возможного на Россию покушения со стороны ее соседей, которое поведет за собой нарушение целостности русской государственной территории, доныне с достаточным успехом охраняемой советской властью и ее дипломатией: помогать этой дипломатии есть патриотический долг русской эмиграции»320.
Другой «зубр» эмиграции И. Б. Струве и его сторонники в 1934 г. считали иначе: «Советская власть не есть русская власть: Россия оккупирована властью ей чуждой и органически ей враждебной; эта власть органически враждебна не только по отношению к России, но и ко всякой другой власти во всяком другом государстве; именно как с такой, органически враждебной властью с ней надлежит считаться каждой иностранной державе… Советская власть не имеет никаких шансов улучшаться с течением времени – идея органической эволюции ей чужда, и она совершает „эволюции“ лишь в плане тактическом… по прежнему советская власть ждет лишь случая, чтобы обрушиться всеми своими средствами на культуру „буржуазную“, ей принципиально враждебную. Напротив, Хитлеровская Германия, при всех ее внутренних пороках, есть явление исторически враждебное советскому строю и в этом качестве выполняющее роль защитника западноевропейской культуры от грозящей ей с востока смертельной опасности. То же mutatus mutandis надлежит сказать о современной Японии… Нужно прежде и превыше всего думать об его (СССР – В. К.) свержении, которое при настоящих условиях может стать результатом сравнительно незначительного толчка извне; вопрос территориальной целостности России не должен быть во всех случаях рассматриваем как основоположный при господстве большевиков в России, тем более, что самое господство в России советской власти есть наибольшая угроза целостности России и может неотвратимо повести к ее конечному внутреннему распаду»321. Какие-либо комментарии здесь не нужны: все предельно четко и ясно. Но, тем не менее, у Струве в годы Великой отечественной войны или Второй мировой войны, или советско-германской настроение было иное: в победе русских над врагом он не сомневался. Об этом есть стихотворение В. Л. Гальского, посвященное «Великому старцу» Струве322.
24 марта 1938 г. Кирилл Владимирович в своем обращении писал: «Долгие уже годы я веду борьбу за восстановление на родине исторического строя („Царь и Советы“ – это другая форма государственного устройства. – В. К.), при котором она веками крепла и развивалась, не личные побуждения заставляют меня бороться за русскую законную монархию, а уверенность в том, что она одна способна изгладить все зло, причиненное смутой России и ее народам.
Недовольство народных масс, навязанной стране диктатурой проявлялось с начала революции в разных формах, но могло казаться, что хотя бы люди, возвысившиеся при этой диктатуре, преданы ей. События последних лет, последнего года, в особенности, показали, однако, что и среди этих людей, достигших власти, почестей и материальных благ, беспрестанно возрастает брожение.
В окружении самого диктатора постоянно возникают заговоры, попытки – пока не увенчавшиеся успехом – свергнуть тираническую власть, исходят из среды, с нею тесно связанной. Более убедительного доказательства общей ненависти к существующему строю не может и быть.
Диктатор всюду видит измену. Ему не на кого положиться. Он беспощадно уничтожает своих действительных или мнимых противников. В кровавой борьбе с оппозицией, проявляющей себя во всех областях государственной и хозяйственной жизни страны, диктатура громит государственный аппарат, подрывает военную мощь России и разлагает ее вооруженные силы. Этим диктатор доказывает всему миру, что им руководит лишь властолюбие, что он преследует личные цели, что ему чужда забота о благе народа.
Он, однако, клеймит, как „врагов народа^ всех, кого он подозревает в неверности самому себе, но первый и подлинный враг народа – он сам.
