… При неизбежном крушении нынешней диктатуры отсутствие новой власти, которая могла бы сразу взять в руки управление страной, грозило бы России неисчислимыми бедствиями (так не бывает: всегда найдется кто-то, который скажет – „Есть такая партия“ и подберет власть. – В. К.). Главной опасностью была бы новая гражданска я война, которая повлечет за собой угрозу расчленения государства и отторжение исконных русских земель… (Сталин уже успел воспитать в новом поколении ненависть к таким выступлениям и страх перед ними – В. К.) Для преодоления смуты, разлагающей русскую жизнь на протяжении почти четверти века, необходимо быстрое установление национальной власти. Это может быть обеспечено лишь законной монархией, строительство которой сочетает преемственность управления с новым духом и требованиями времени.
Монархия, основанная на единении нации, на уничтожении партийной и классовой розни, на религиозной терпимости и свободе совести, на равноправии всех народностей империи, на широком участии народа в управлении страной и хозяйством, на наследственности власти монарха, постоянного, беспристрастного и природного судьи, – спасет Россию от внутренней слабости и внешних опасностей и выведет ее на путь благоденствия и процветания… православная церковь… должна сохранить каноничное устройство… Никому, однако, не может быть возбранено прославлять единого Бога и в ином исповедании веры… монархия не несет кары и мщения. Она высоко оценит заслуги перед отечеством в годы лихолетья русских людей внутри и вне России и сумеет вознаградить их… Я не могу отдать должного усилиям русских военных, благодаря которым создавалась на суше, на море и, особенно, в воздухе вооруженная сила России. Воскрешение воинского духа и овладение современной военной техникой останутся заслугой военачальников, на которых поднялась преступная рука безумной власти.
Военное могущество нынешней России послужило гарантией неприкосновенности нашей земли. Вооруженные силы России, еще подвластные обреченной диктатуре, создавались на исконных воинских основах. Они составляют среду, в которой я вижу преемницу прежней военной силы России (все верно: Пугачев, Антонов – Суворов, Тухачевский!? – В. К.). Интернациональные теории, программы и лозунги не смогли поколебать в этой среде любовь к отечеству… Она – неотъемлемая и лучшая часть русского народа, наследница многовековой славы российских армии и флота»323.
Если революционаризм есть высшая форма патриотизма, то Кирилл Владимирович блестяще подтвердил свою репутацию. Но здесь важна не только его личность, но и мысли, идеи, перепутанные с «фразами». Можно с достаточной уверенностью говорить, что, повторяя младороссов, он делал ставку на военный переворот и диктатуру мундиров. Именно армия своими победами будила надежды в эмиграции, тем более что была, не удержусь от иронии, и традиция.
В августе 1938 г. читатели «Бодрости», в связи с вооруженными провокациями страны Ниппон в районе озера Хасан и занятия японцами сопок Безымянной и Заозерной, могли прочесть слова кавалера пяти орденов Красного Знамени, маршала Блюхера: «Какое солнце вы предпочитаете видеть на Дальнем Востоке? То ли, которое красуется на японском флаге, или восходящее солнце новой русской государственности, начинающее согревать нашу родную землю после очищающей революционной грозы»324.
Эти слова, произнесенные еще в 1922 г., не теряли своего значения уже потому, что речь шла о русской земле, о территориях, освоенных еще российскими мужиками и казаками. Как и в Советской России, в младоросской прессе патетически писали: «Сопки Безымянная и Заозерная стали заслуженными горами страны. Когда-нибудь вершины их будут украшены памятниками. Они сослужили нам, русским, великую службу. На склонах их, – подчеркивал Казем-Бек, – русский дух претворился в кровь. Эта кровь была пролита за отечество, за землю – за русскую землю, ради ее обороны и неприкосновенности… они превратились в вершины русского сопротивления… Отечество в опасности – вечная магическая сила, стремительно мобилизующая патриотизм… Будущее России – в русском патриотизме. Борьба за отечество есть, прежде всего, за оборону отечества. Сегодняшний режим не облегчает, а затрудняет эту борьбу. Русские патриоты, русские националисты именно поэтому должны противостоять ему»325.
Отсюда следовал еще один лозунг: «вся власть Армии». Только она могла, разгромив начисто императорскую Японию, привести к свержению Сталина, к национальной революции. Несмотря на всю слабость, даже безнадежную беспомощность таких рассуждений, эти мысли в младоросской среде имели успех. Почему? Ответ может быть один: вера в действие, в армию, в народ-строитель. Но зыбучий романтизм младороссов не учитывал твердокаменности «комсомольцев-добровольцев», сталинских соколов.
При этом замечу, что само существование патриотизма держится отчасти «благодаря» войнам!?
А как же дух?!
