Скрынников Р. Г. считает невероятным, чтобы после переправы ногайцев Сенькин брод находился в течение суток невесть в чьих руках и чтобы русские воеводы, бывшие в нескольких местах пути, не попытались вновь запереть их. Мнение Г. Д. Бурдея противоречит показанию источников [26.68–69; 43.448.24]. Согласно Разрядам, крымский царь пришел «к реке к берегу июля в 27 день», «в неделю»; «а как крымский царь приходил… и Теребердей-мурза… пришел на Сенькин перевоз в ночи»; «в неделю царь Оку реку перелез», «и тое ночи крымский царь на том же Сенькине перевозе перелез Оку со всеми полками» [3.179].
Встреча произошла у Молодей. Передовой полк нанес удар крымскому арьергарду и «мчал» его до «цареву полку» [21.312]. Удар был настолько сильным, что возглавлявшие арьергард два царевича заявили хану о том, что необходимо прекратить наступление, поскольку они понесли потери, а Москва укреплена:
– «Ты, государь, идешь к Москве, а нас московские люди ззади побили, а на Москве, государь, не без людей ж будет»;
– «к Москве итти не пошто: московские люди побили нас здесь, а на Москве у них не без людей ж» [21.312].
Девлет-Гирей послал «на помоч» арьергарду 12 тысяч ногаев и крымцев [10.140]. Получив подкрепление, царевичи потеснили («мчали») передовой полк к большому полку, до Гуляй-города [21.312]. Однако отступая, воеводы передового полка Д. Хворостинин и А. Хованский заманивали противника вглубь русской обороны. В результате согласованных, смелых действий и умелого маневра передового полка и главных русских сил неприятельский отряд был наведен отступившими воеводами на тщательно замаскированные засады и артиллерию и понес большие потери от губительного огня пушек и пищалей стрельцов: «И княз Дмитрей поусторонился с полком города Гуляй направо. И в те поры княз Михайло Воротынской из-за Гуляя велел стрельцом стрелять из пищалей по татарским полком, а пушкарем из большого снаряду из пушек бити» [21.312].
Современная реконструкция одежды и оружия воинов XVI в. Фото 2002 г.
Первое серьезное столкновение с татарами произошло в тот же день в верхнем течении р. Нары («верх Нары»), когда воеводы князь Н. Р. Одоевский и Ф. В. Шереметьев с полком правой руки попытались приостановить продвижение хана к Москве [21.310]. Русские разряды ничего не сообщают об исходе боя на Наре помимо того, что воевода Федор Шереметьев «побежал и саадак с себя скинул, а дело было князю Никите (Одоевскому – Р.С.) одному, а было большое» [42.448–449]. О сражении на Наре упоминает также Устюжский летописец. По его словам, Воротынский с «московской силой» встретил татар у Оки и «дело делали у Оки день», но «крымский царь от воеводы отошел ночью и пошел был к Москве» [42.449.30].
Попытка остановить татар на Наре не удалась. Выйдя на серпуховскую дорогу, хан стал быстро двигаться к Москве. В арьергарде татарской армии находились сыновья Девлет-Гирея с многочисленной отборной конницей. По пятам за арьергардами двигался передовой полк князя Д. И. Хворостинина, за которым следовала вся армия Воротынского. По Пискаревскому летописцу, с Сенькина брода хан и воеводы будто бы «пошли к Москве розными дорогами» [42.449.31].
Царевичи снова заявили хану, что вот он идет к Москве, «а московские люди нас побили, ногайских и крымских людей, из снаряду» [26]. Девлет-Гирей, учитывая большие потери и опасаясь ударов русских войск в тыл, резко изменил свои планы, отказался от немедленного дальнейшего продвижения к Москве и перешел к обороне:
– «И от тех речей царь убоялсе к Москве не пошел»;
– «от того убоялся к Москве не пошел, что государевы бояря и воеводы идут за ним» [26];
– «хан лее видя христианское воинство мужественно ополчившееся и брань с ним творяшь, убояся зело» [10.140].
