Какие-то неясные намеки на судьбу ханских сыновей содержатся в грамоте Девлет-Гирея к Ивану Грозному 23 августа 1572 года. Царевичи, находившиеся в арьергарде, подверглись нападению русских войск – «немногие наши годные люди билися и двух добрых взяли де, что дети мои без нашего ведома билися; на детей своих покручинивься назад пришел твоих людей около есми облег» [3.182]. Среди убитых был зять Девлет-Гирея Ила-мурза («Елал-мурза») [16.731]. По А. Лызлову [10.141], был убит ханский сын «да колгин» и «многое множество» татарских «знаменитых мурз», среди пленных – сын хана и многие знаменитые мурзы.
Девлет-Гирей обратился в паническое бегство. Он выделил к вечеру 2 августа трехтысячный арьергард (хан оставил «для отводу в Болоте крымских татар три тысячи резвых людей, а велел им травитца»), а сам «побежал» и в ночь на воскресенье 3 августа ушел за Оку [21.314].
<p>3 августа</p>Утром 3 августа воеводы узнали об отходе Девлет-Гирея и развернули преследование «всеми полки», в ходе которого уже до Оки нанесли новое сильное поражение крымцам, смяли трехтысячный арьергард – «тех татар пробили до Оки реки» [21.314].
Сторож дает весть воеводам о движении татар. Миниатюра из Никоновской летописи
Следом уже на Оке был разбит другой арьергард – двухтысячный, из которого убили до одной тысячи человек, «а иные многие татаровя перетонули, а иныя ушли за Оку» [21.314].
М. М. Щербатов считал, что воеводы сторожевого полка, уклонившиеся в начале нападения Девлет-Гирея от сражения и не участвовавшие в битве у Молодей, в дальнейшем напали со свежими силами на отступавших татар и нанесли им сильное поражение.
<p>Бегство Девлет-Гирея и итоги сражения</p>Девлет-Гирей «ушел с соромом», он «пошол в Крым скоро наспех» [21.315]. Хан бежал «не вирно, не путми, не дорогами, в мале дружине» [14.119].
Так русские воеводы с меньшими силами разбили большое войско Девлет-Гирея – «многих людей его побили и самого царя прогнаша» [23.92].
Девлет-Гирей, пытаясь скрыть свое тяжелое положение, писал, что «со всеми мусульманскими ратьми и с лошадьми со всеми здорово потише поворотилися». Доныне стоят, писал Карамзин [33.120], высокие курганы между Лопасней и Рожаем как памятники русской победы. Сохранившиеся до нашего времени памятники эти пока еще не стали объектами научного изучения.
Велики были потери турок. Курбский даже утверждал, что «турки все изчезоша и не возвратился, глаголют, ни един в Констянтинополь» [9.290]. Было захвачено много пленных и большие трофеи, среди которых оказались шатры, знамена и личное оружие хана, обоз и артиллерия [9.290], ханские знамена и шатры воеводы отправили Ивану Грозному в Новгород. Девлет-Гирей покинул «шатры и знамена великия и вся воинская тяжкая оружия» [10.141].
В ходе наступления и особенно отступления разбитой татарской армии ее грабительские действия не получили широкого размаха. Калга Магмет-Гирей писал Ивану Грозному, правда, что «по всей твоей земле загонщиков посылав, полонили и хоромы сожгли. Да и хлебы и животину перевели…» [26]. Однако сам Девлет-Гирей в грамоте к Ивану Грозному 23 августа 1572 года писал, что прежде чем добиться главного – найти царя и вступить с ним в переговоры – он хотел «стати, где б сел и животины много» [26]. Из источников видно, что прорвавшийся к Москве Теребердей «не воевал и не жег». Отступавший «с великим срамом» Девлет-Гирей «ни к единому граду приближающися» [10.141], «…а земле Государя нашего убытка не учинил никакого» [16.510]. Это объясняется отчасти тактикой татар, стремившихся сосредоточенными силами, не распыляясь, как можно быстрее и скрытно прорваться к Москве и решить исход кампании в свою пользу. Необходимо также учитывать, что татары шли по разоренной территории, на которой к тому же продолжался голод. Однако решающее значение имела активная оборона, а затем наступление и стремительное преследование, предпринятое русским войском, которое свело на нет численное превосходство крымцев и сковало их действия.
