Исследователь Р. Г. Скрынников рисует нерадужную картину состояния русской армии. Он считает, что победа в любой момент грозила обернуться поражением [42.449–450]. Сильно поредевшие полки вынуждены были укрыться за стенами гуляй-города. Хранившиеся в городе запасы продовольствия быстро кончились, и в «полкех учал бытии голод людем и лошадем великой» [42.449]. Находившийся внутри гуляй-города пленник Дивей-мурза заявил Воротынскому: будь он на воле, он выморил бы гарнизон гуляй-города за 5–6 дней [42.450]. Причиной голода было то, что крымцы, пользуясь огромным численным превосходством, отбили у Воротынского обоз и окружили его армию со всех сторон. Гуляй-город стоял на вершине холма. Ратники оказались отрезаны от реки Рожай. Поблизости не было никаких источников воды. В разгар лета люди страдали от жажды еще больше, чем от голода. Некоторые пытались на свой страх и риск – «своими головами» рыть колодцы. Дворяне принуждены были забивать лошадей [42.450].
После разгрома вражеских полчищ русские войска возвратились на свои участки обороны – «и пошли назад по старым местом в Серпухов, в Торусу, в Колугу, на Коломну» [3.180; 21.314]. Шестого августа Иван Грозный получил долгожданную весть о победе над Девлет-Гиреем и бегстве татар [14.118–119]. С этим известием и с ханскими трофеями (два лука, две сабли, саадаки со стрелами) приехали участники боев А. Г. Давыдов и князь Д. А. Ногтев-Суздальский, который был головой «письменным» при большом полку [3.181; 14.119; 21.315]. 9 августа в Новгород привезли Дивей-мурзу, которого поместили «на бреженье» к князю Б. Тулупову на улицу Рогатипу[14.120]. Победа торжественно отмечалась в Новгороде. «В Новигороди звонили по всим церквам весь день в колоколы, и до полуночи звонили, и молебны пели по церквам и по монастырем всю ночь» [14.119].
Среди забав и пиров царь не забывал других своих дел. Местный летописец поместил между записями о празднествах 8 и 9 августа 1572 г. следующее лаконичное сообщение: «Того же лета царь православный многих своих детей боярских метал в Волхову реку, с камением топил» [14.120; 42.176]. В Новгород царя сопровождали особо доверенные дворяне, главным образом из числа опричнины. Они-то и стали жертвами царского гнева.
Как было обещано на смотре в Коломне в апреле 1572 года, щедро раздавались награды. Иван Грозный «воевод жаловал добре», «з золотыми» в «береговое» войско был направлен А. А. Нагой [14.119; 21.315].
«И таковым тогда мужественным подвигом оного знаменитого военачальника князя Михаила, главголю, Ивановича, и прочих воевод, и всего воинства свободы господь Бог величайшаго пленения и тщеты Российского царства» – завершает свое повествования о набеге крымского хана Андрей Лызлов [10.141].
Юшман русской работы. XVI в. ГИМ
<p>Глава 4</p><p>Итоги Молодинской битвы</p><p>Дипломатические переговоры по итогам битвы</p>Победа в Молодинской битве оказала сильное влияние и на внешнеполитическое положение Руси, особенно на южном направлении. Вызывающая грамота Селима II, в которой султан требовал Астрахань, Казань и вассального подчинения Ивана IV, была оставлена без ответа. Девлет-Гирей после поражения прислал с дороги гонца Шигая. Шигай был поставлен «до указу» в Боровске, а 4 сентября был принят Иваном Грозным в селе Лучинском «на крестьянском дворе». Царь не спросил его, как это обычно делалось, о здоровье хана, а грамоты велел передать дьяку А. Щелкалову. Были получены грамоты от Девлет-Гирея, Магмет-Гирея и Алды.
Хан в своей грамоте стремился утаить действительные цели похода; всячески преуменьшить размеры своего поражения, скрыть потери и представить действия татар как успешные. Бои русских войск против крымцев при преследовании Девлет-Гирей выдавал за небольшие столкновения, в которые вступали без его ведома – некоторые «богатыри, сердца своего не уняв, на сельцо свое надеяся. Не многие наши годные люди были».
