Девлет-Гирей снова требовал уступки Казани и Астрахани и угрожал за них «до смерти своей тягатис». При этом он писал, что «в книгах у нас так написано», что «для веры однолично голову свою положим». Согласие Москвы на отказ от Астрахани и Казани и воцарение там крымского царевича Адыл-Гирея должно быть соответствующим образом оформлено: «Казань и Асторохань дашь и с ротною своею грамотою и ключи астороханъские и казанъские одному своему олпауту на руки дашь и с любовною своею грамотой, своих детей и князей и веремянниковротные грамоты взяв…». Взамен этого хан обещал, что от Адыл-Гирея «никоторого убытка и насильства не дойдет по нашему приказу; быв которые наши холопы по нашему приказу тебе и пособники будут другу твоему друг буду, тебе много добра было б».
Гонец XVI века. Художник В. Г. Шварц
Что касается сукон и казны как основы мирных отношений между Россией и Крымом, то они хану не нужны. Если бы он хотел «дружить на казне», то ему выгоднее иметь дело с польским королем, который после девятилетнего перерыва снова обещает давать казну и прислал послов.
Но хан им прямого ответа не дал, так как, якобы, хочет быть в мире с Иваном IV. Однако «добрую дружбу» хан обещал только в том случае, если будут приняты крымские условия [26].
Впрочем, Крым понимал, что в результате Молодинской битвы обстановка резко изменилась. Вот почему Девлет-Гирей вскоре попытался предложить русскому правительству в качестве основы возможной договоренности иные условия: только Астрахань и «поминки».
Переговоры на этой основе были поручены старому опытному политику Шигаю. На приеме у Ивана Грозного Шигай передал слова хана – он послал гонцом «старого человека, который помнит, что при отцех и дедех меж нас деялось». Целью похода на Русь объявлялось желание хана вступить в непосредственные переговоры с Иваном Грозным и «большими людми меж нами делать». Шигай заявил, что в Крыму были удовлетворены согласием отдать Казань и Астрахань и весной хотел идти на польского короля. Но возвратился Ян Магмет и с ним Иван Грозный о Казани и Астрахани «ничего не учинил».
