Тип сюжета, облик героя, превращенного в казака, и приемы его характеристики, некоторые характерные формулы казацких песен дают основание рассматривать эту песню как казацкую. Это подтверждает и сохранение ее только у казаков.
Данная песня представляет другой, отличный от «Казани», тип исторической песни: историческая действительность изображена в ней обобщенно, посредством общих сюжетных ситуаций и формул; на связь с конкретным событием указывают только имена и географические названия. Именно такой тип песни развивается у казаков.
Набег крымского хана [37.242–248; 48.86–90].
Содержание песни связано с событиями второй половины XVI века, изобиловавшей набегами и нападениями крымских татар. Этими нападениями неоднократно руководили Дивеевы мурзы. В 1572 году Дивей мурза был взят в плен русскими и отправлен в Новгород. Таким образом, просьбу в песне, которую высказывает Диви-мурза сын Уланович, – пожаловать его Новым-городом, – можно истолковать и как скрытую иронию. Из исторических источников известно, что татары во время похода 1572 года заранее расписали и разделили между собой города и уезды Русской земли. В связи с этим становится понятным идейный замысел песни, заключающийся в развенчании захватнических намерений татар и в изображении полного краха их планов.
Заключительный мотив песни – об участии сил небесных в разгроме татар – необычен для фольклора. Можно предположить, что последние три стиха не являются повествовательным финалом, а также входят в «господен глас» и означают, скорее всего, требование «небес» к крымскому хану, чтобы он немедленно уходил с русской землю. Песня была записана для Ричарда Джемса в 1619–1620 годах. Первые исследователи ее – Ф. И. Буслаев и Л. Н. Майков – полагали, что в ней отражено нашествие и разгром Девлет-Гирея в 1572 г. Основанием для этого служило имя хана – Дивий Мурза. В. В. Данилов отверг эту точку зрения. Основываясь на содержании песни, он высказал предположение, что в ней говорится о набеге ногайцев в 1591 г.
В песне действует не сам Девлет-Гирей, уже умерший, а его сын; в ней говорится не о сражении, а о бегстве татар. Так было в 1591 г., когда Казы-Гирей, испугавшись слухов о подошедшем новом русском войске, бежал ночью от Москвы, не дождавшись решительного сражения. Выступая в поход, ногайцы рассчитывали, что Московское государство после смерти Грозного ослабло; на их неоправданные надежды как будто намекают слова песни: «Еще есть на Москве православный царь». Неожиданное бегство врагов было осмыслено как чудо, как божья помощь Борису Годунову. Так же осмысляется событие и в песне. К. Стиф соглашается с В. В. Даниловым в отношении приурочения песни и, основываясь на польских источниках, приводит в пользу этого дополнительные соображения. Он полагает, что песня создана после смерти Девлет-Гирея и говорят о желании его сына Ораслая взять реванш за поражение отца. Возможно, что Ораслай участвовал в походе 1591 г. В понимании же идейного смысла песни В. В. Данилов и К. Стиф расходятся. Данилов считает его политической агиткой, созданной сторонниками Годунова, а Стиф справедливо видит в ней выражение народного патриотизма.
Соображение Данилова и Стифа относительно исторической основы песни достаточно убедительны и подтверждаются ее содержанием. Но нельзя не отметить, что характер песни позволял по-разному ее истолковывать. Для изображения татарских набегов имелась готовая форма; ею и воспользовался певец, создавший песню о крымском хане. В ней, как и в других песнях XVI в., говорится о сильном московском царстве и московском царе, но построена она аналогично песне о Шелкане, самой ранней из известных исторических песен; крымский хан уже заранее делит между своими родственниками и приближенными русские города. Мотив дележа городов можно было наполнить разным содержанием, по-разному конкретизировать; так поступили и в данном случае. Концовка песни – описание бегства врагов – связывает ее с былинами; аналогичные концовки есть и в древних исторических повестях (например, «Задонщине» и др.). С письменной литературой сближает песню и введение чуда. Религиозная фантастика русским историческим песням почти не свойственна, но в некоторых ранних исторических песнях она встречается: в песне о Щелкане, смерть которого изображается как наказание свыше (исключение составляет песня из сборника Кирши Данилова, отличающаяся историческими подробностями), в песне об осаде Пскова Стефаном Баторием.
Тексты песен о Молодинской битве
Тексты песен о Молодинской битве
По содержанию песня о крымском хане напоминала произведения периода борьбы с татарским игом, и это сделало возможным использование их мотивов и образов. Но в XVI в., особенно после ликвидации Казанского и Астраханского царств, сюжет о татарских набегах в его старой форме был уже анахронизмом.
История обретения в России этого интересного литературного источника достаточно интересна.
