Царь, однако, повелел своего полководца
Скрынников Р. Г. не считает М. И. Воротынского подлинным героем Молодинской битвы [42.450].
Согласно укоренившейся традиции, славу победы над татарами приписывают обычно главному воеводе князю М. И. Воротынскому.
В качестве аргумента исследователь приводит описание русских порядков, данное английским послом Д. Флетчером. Главными воеводами, писал он, русское правительство назначало лиц из нескольких наиболее знатных фамилий. Они обычно не обладали никакими особыми дарованиями, однако к ним в помощники всегда назначали воеводу далеко не столь знатного, как они, но выдающегося по храбрости и опытности в ратном деле, так что фактически он распоряжается всем с одобрением первого воеводы. «Теперь главный у них муж, наиболее употребляемый в военное время, некто князь Дмитрий Иванович Хворостинин, старый и опытный воин, оказавший, как говорят, большие услуги в войнах с татарами и поляками» [42.450]. Назначение Воротынского главнокомандующим в 1572 г., по мнению Р. Г. Скрынникова объяснялось не его дарованиями, а его «породой». Из двух главных бояр земщины И. Д. Вельский погиб в 1571 г., а И. Ф. Мстиславский был «обличен» как изменник и отослан в Новгород в 1572 г. Заняв пост главного воеводы, Воротынский возглавлял армию в полном соответствии с местническими порядками.
Место захоронения М. И. Воротынского. Фото автора
Подлинным героем сражения на Молодях Р. Г. Скрынников считает не Воротынского, а молодого опричного воеводы князя Д. И. Хворостинина, формально занимающего пост второго воеводы передового полка. За два года до битвы на Молодях Хворостинин нанес серьезное поражение крымцам под Рязанью. Но в полной мере его военный талант раскрылся в войне с татарами в 1572 г. Именно Хворостинин разгромил татарские арьергарды 28 июля, а затем во время решающего сражения 2 августа принял на себя командование гуляй-городом [42.451].
Не умаляя полководческого таланта Хворостинина, следует отметить, что Хворостинин был вторым воеводой не при Воротынском, а при воеводе передового полка Хованском. Исходя из логики Скрынникова Р. Г., за «породистого» Воротынского армией должен был управлять его второй воевода И. В. Шереметьев.
Отметим, в частности, что подобным взгляд Р. Г. Скрынникова, не был поддержан другими исследователями. Большинство ученых считают обоих полководцев в равной степени героями битвы [30.283].
Поражение Девлет-Гирея и победа русских войск у Молодей, наряду с другими крупными военными событиями XVI века (взятие Казани, поход Ермака), нашли яркое отражение в литературе и устном народном творчестве [7.464–468, 665–667].
Исследователи отмечают, что все песенные материалы, относящиеся к XVI веку, дают картину качественного подъема в области исторической песни [7.29]. Начиная с середины века, создание новых произведений идет беспрерывно, и произведения эти в совокупности образуют единый и последовательный ряд. Ощутимо расширяется проблематика жанра, выявляется большее разнообразие художественных форм, что непосредственно связано с обращением исторических песен к новым сторонам и желанием действительности, с отражением новых политических конфликтов, обострения классовой борьбы и роста исторического сознания народа. Переломный для истории жанра была середина XVI века с центральным для этого периода историческим событием – ликвидацией Казанского ханства, которая воспринималась народом как важнейший рубеж в борьбе с татарами, как окончательное утверждение могущества Московской Руси. В связи с этим новую трактовку получает героико-патриотическая тема в историко-песенном фольклоре. Развитие и характер исторических песен второй половины XVI века определяет, в первую очередь социальная проблематика. Главная коллизия в песнях – народ и царь, народ и бояре.
