Двери на улицу никогда не закрывают, так что я беспрепятственно снова оказываюсь на свежем воздухе. Гляжу на небо. Градиент от бледно розового у самого горизонта до начинающего темнеть синего над головой.
Я забираюсь на трибуны. Не слишком высоко, но и не у самой земли. Скамьи ещё держат тепло дня. Приятно.
Достав телефон, я кладу его слева от себя. Затем вынимаю сигарету. Верьте или нет, я никогда не курил. Никогда не пробовал. Что ж. Вот моё последнее желание. Хочу умереть настоящим подростком, ищущим уважения или взрослости в нелепых затяжках. Хоть я уже совершеннолетний, это кажется мне всё ещё чем-то запретным.
Я включаю музыку. Она обязательно должна присутствовать.
Засовываю сигарету в рот. Вкус бумаги и запах табака. Подношу пламя зажигалки к кончику. Он тут же вспыхивает цветом ушедшего солнца, а спустя секунду начинает тлеть.
Кто я? Кто для тебя?
Я начинаю отчаянно кашлять. Кошмар. Ну и гадость. Я разочарован. Дым неприятно жжёт горло и лёгкие. Я пару секунд разглядываю сигарету, а затем снова подношу её к губам. Мои глаза тут же наполняются слезами. Я обращаю их к небесам.
Я ведь антихрист для тебя.
Изящно пал с небес.
Борьба меж всеми здесь.
Звёзды уже проступили. Я как-то размышлял о том, какие они далёкие, но прекрасные.
Слеза течёт по щеке, но я её не останавливаю.
Вместо этого меня сотрясает. Всё тело сжимается в судорогах рыданий.
Мы любим ясность, ты и я
Вопрос — непревзойдённая цена
Всегда был быстр, чтоб признать
Что я могу и проиграть.
Боже, я столько натворил и столько не успел исправить. Неужели всё? Вот так?
Неожиданно во мне проскакивает мысль: «Мама, ты смотришь на меня сейчас?». Я гляжу в темнеющие и сияющие небеса.
— Прости. — дрожащим голосом произношу я. — Я облажался.
Сигарету я аккуратно кладу на скамью справа от себя. Пальцы дрожат. Освободившейся рукой я протираю лицо, но тут же роняю его в ладони, издавая жалкие всхлипы. Больно. Везде и повсюду. Скоро это закончится. Но я не хочу умирать…
И сердце страхом всё полно
Я трус, едва держу копьё,
Возьмите меч и бросьте вдаль,
чтоб под звездой он засиял.
Звёзды слишком прекрасны. Я не хочу расставаться с ними. Не хочу расставаться с небом. Не хочу терять этот город!
Я тяжело дышу. Истерика переходит в пассивный режим: дрожь, нарастающий взрыв.
Я один. Снова один. Такова моя судьба.
Мои пальцы сжимают колени. Ощути своё тело, попрощайся с ним. Я чуть покачиваюсь. Песня разрывает мне сердце.
Я на пике. И сейчас я упаду.
Справа движение. Краем глаза я замечаю, что сигарета исчезла.
— Плохая привычка.
Я ошарашенно поднимаю голову. Майкрофт. Сердце летит в чёрную дыру, но я успеваю его подхватить. Майкрофт.
Кто я? Кто для тебя?
Я поднимаюсь на ноги, всё ещё таращась на Холмса, будто он прилетел в синей будке. Политик тушит сигарету, а затем смотрит на меня в ответ. В его левой руке зонтик. Мы молчим.
Я ведь антихрист для тебя.
Изящно пал с небес
Борьба меж всеми здесь{?}[I am the antichrist to you — Kishi bashi]…
Песня продолжается, я ловлю этот момент, наслаждаясь его театральностью.
Майкрофт смотрит немного иначе. В моём сердце начинает тлеть надежда.
— Значит, ты хочешь знать, как вернуть меня? — вдруг произносит Холмс.
Я распахиваю рот. Шерлок…
— Да. — тихо отзываюсь я.
Майкрофт вздыхает, не отрывая от меня задумчивых глаз.
— Я не знаю, что делать. — вдруг громко говорю я, но голос дрожит. Как и всё моё тело.
Холмс продолжает молчать.
— Я уже извинялся. Но слова ничего не значат, да? — я цепляюсь за надежду. Пожалуйста, умоляю, спаси меня. — Из действий я могу лишь пообещать, что больше никогда не убегу от тебя. И что буду сначала думать, а потом делать.
Глаза Холмса еле заметно, но расширяются. Мне хочется упасть, так как стоять тяжело, но присутствие Майкрофта неожиданно дарит мне силы.
— Эдвард! — вдруг будто ругается Майкрофт. — Бога ради! Ну почему ты… — и он замолк, захлёбываясь в каких-то своих не сказанных словах.
Я непонимающе гляжу на него.
— Ты злишься? — вдруг понимаю я.
— Да, я злюсь. — сжал плотно губы политик.
Я смотрю, распахнув глаза и рот. Это из-за того, что я курил? Или поехал на Бейкер стрит?…..
Но тут я замечаю, что Холмс злится иначе. Не так, как злился на меня раньше или после моего возвращения. Я пытаюсь понять в чем дело.
— Я злюсь на себя. — вдруг поясняет всё он.
Это совершенно обескураживает меня.
— Злюсь потому… — он собирается с мыслями, глядя то на конец зонтика, то в сторону. — Потому что снова не могу найти сил отказаться от тебя.
Весь мой организм замер. Все слишком нереально.
Политик сглатывает, затем медленно приводит в порядок часто вздымающуюся грудь. Мы смотрим друг на друга. Я замечаю звёзды за спиной Майкрофта. Они окружают его сверху, сбоку, везде. Всё меняется. Надежда разгорается ярче.
— Я не могу тебя бросить. — признаётся Холмс. — Считай это синдромом старшего брата. И я не в силах его преодолеть.
— Потому что у тебя есть сердце. — хриплым голосом произношу я. — Как и у меня. Поэтому я никогда не стану таким как Джим.
Это имя звучит из моих уст как призрак прошлого. Оно не ранит более. Только не сейчас. Только не рядом с Майкрофтом.
