Холмс смотрит мне в глаза, и хоть здесь уже не так хорошо все видно из-за слабого освещения, я замечаю, как он тает, как снимает вуаль отрешенности. Неужели?..
Я не заметил, как оказался вплотную к Майкрофту, как стал вжиматься в его пиджак, как пальцы вцепились в ткань на спине.
Холмс опешил. Я чувствовал эту близость и изо всех сил старался поверить, что всё по настоящему. Я вернулся. Майкрофт простил меня. Я буду жить?..
Что-то касается моей спины. Медленно, осторожно. Это его рука. Затем вторая, все ещё держащая зонт. Я и не ждал, что он также вцепится в меня, но то, что он уже сделал то, на что, казалось бы, был не способен, заставило меня улыбнуться. Тепло. Защита. Сознательное.
Но на второй половине минуты наших объятий, я ощутил не наигранную слабость. Разом по всему телу. Странное волнение посетило меня. А через пару секунд и два рваных вздоха всё стало темнеть, утекать. Ну почему? Я же только-только стал счастлив!
Резкая вспышка в груди, прозрачная боль. Она усиливается, нарастает. И вот я распахиваю глаза. Потолок. Яркая лампа светит прямо в глаза. Кто-то рядом. Много кого.
— Есть пульс.
— Двадцать миллилитров магния сульфата. Сейчас.
Ощущения довольно странные. Всё похоже на сон. У меня не хватает сил прочувствовать своё тело. Зато я слышу о чём говорят доктора.
— Если он не поспит в ближайшие пару часов, организм не выдержит. Сердце уже не выдерживает. Слишком высокий уровень стресса и слишком мало необходимой энергии. Мы не сможем каждый раз заводить его сердце по новой.
Майкрофт тут? Мне не удалось поднять голову. Со мной что-то делали. Я вдруг ощутил, как волоски на груди стоят дыбом. Отвратительное чувство нереальности. Противное! Достало!
Всё снова помутнело.
Затем я ощутил, как кто-то что-то делает с моей головой. Влажные касания, затем неприятные, липкие.
— Эдвард. — зовёт меня незнакомый голос. — Сейчас мы постараемся отправить тебя спать с помощью тока. Это неприятно, но необходимо. Понимаешь?
Я ничего не понимал. Мне хватало сил лишь на то, чтобы считывать данные, но не обрабатывать, и уж тем более не выводить.
В следующее короткое мгновение я даже не понял, что почувствовал. Всё снова померкло.
— Мама?
Я вижу её на кухне. На нашей кухне. Её золотистые волосы сейчас ещё ярче благодаря лучам, падающим из окна. На ней полосатая футболка и джинсы. А ещё фартук. Она готовит. Пахнет приятно. Я подхожу ближе.
— Что это? — я заглядываю в кастрюлю.
Мама вдруг начинает смеяться. Я смотрю в её светлые глаза. В них веселье.
— Конечно, паста, дорогой. — мягким голосом произносит она. — Единственное, что у меня сносно выходит. Подай, пожалуйста, масло.
Я неуверенно оглядываюсь. Кухня небольшая, но заставленная цветами. Сейчас лето, и они все в цвету. Лианы свисают с потолка, почти скрывая занавески. На столе небольшой разгром, а ещё ваза с розами. Я дохожу до холодильника и достаю из него баночку с маслом. Мама берёт его и вываливает в кастрюлю.
— Вот так. — говорит она и ловко снимает кастрюлю с огня, вооружившись прихваткой.
— Разве мы не пойдём ужинать вниз, как обычно? — спрашиваю я, кидая взгляд в окно.
В доме напротив на первом этаже располагается небольшое кафе. Я попробовал все блюда оттуда, но не смог бы назвать своего любимого. Не могу вспомнить почему.
Мама удивлённо смотрит на меня, уже принимаясь натирать пармезан.
— Мы же вроде решили устроить семейный ужин дома. Или ты хочешь пойти в кафе?
— Нет. — спахватываюсь я. — Семейный ужин дома… Мне нравится.
Я снова оглядываю кухню. Странно.
Мама снова улыбается. Мне нравится её причёска. Как давно она у неё?
С улицы раздаются звуки, напоминающие кошачьи оры.
— Ах. Снова коты мистера Вуда что-то не поделили. — негодует мама, но веселье не покидает её.
Я же не могу понять в чём дело. Мама. Наша квартира. Коты мистера Вуда. Семейный ужин? Я хочу что-то спросить у мамы, но всё никак не соображу, что именно.
— Чую пасту! — раздаётся в дверях чей-то голос.
Я тут же оборачиваюсь. Передо мной стоит высокий мужчина с чёрными волосами и такой же чёрной бородкой. Черты его лица мне будто знакомы. Они с мамой обмениваются улыбками, а затем он проходит на кухню, кладя ладонь на мои волосы и мягко ведёт пальцами от лба до затылка.
— Как же я хочу есть. — говорит он и заглядывает за спину мамы.
— Адам! — возмущённо, но с тем же весельем восклицает она. — Потерпи.
Я продолжаю глядеть на всё, не зная, как поступить. Отчего-то хотелось отдаться этому дню, наполненному обычными хлопотами, солнцем и спокойствием. Но где-то на заднем плане маячит что-то, не дающее покоя.
— Папа? — я гляжу на темноволосого мужчину.
Тот оборачивается и добродушно улыбается. Я замечаю на его руке тату с каким-то рисунком, но с моего ракурса плохо видно.
— Что такое, сын?
Вдруг я улыбаюсь. Папа. И мама. Я разглядываю родителей. Всё так и должно быть. Всё в порядке.
— Ничего. — говорю я. — Всё в порядке.
— Отлично. — папа открывает один из ящиков и достаёт коробку с чаем. — Я пока заварю чаёк.
