Молодость может многое полностью

Потом с сыном съехал сам Платон, притормаживая левой ногой и также съехав налево в сугроб. Потом вдвоём катались лишь Клава с Ксюхой, а Платон на всякий случай лишь страховал их внизу. Но девчонки быстро освоили премудрости санного спорта, научившись на скорости притормаживать и маневрировать, завершая заезд в сугробе. В общем, все получили удовольствие, подкрепив его ещё и посещением общественного туалета в конце бульвара. А отряхнув друг друга от снега, тут же рядом на повороте они сели в трамвай Аннушку, отправившись в обратный путь.

У Гавриловых Платона усадили за общий стол ужинать. И хотя не было праздника, но Александр Васильевич с разрешения женщин выпил с «зятем» по маленькой, после ужина успев ещё и поговорить на свои мужские темы.

Вечером позвонил отец и попросил Платон в следующее воскресенье 8 февраля сходить с ним и его новой гостьей, приехавшей в Москву на каникулы Ириной Хаджоянц, в Большой театр на оперу «Кармен». И Платон, много раз слышавший по радио арии из этой полюбившейся ему оперы, конечно согласился.

Но вечера следующей недели, пока отец сам водил свою молодую гостью по Москве, Платон посвятил зимнему мини-футболу со своими товарищами-студентами и прогулкам по Реутову в компании Попова, Петрова и его, живших у стадиона дворовых друзей. Это были Александр Антонов, Вячеслав Аргутин, Григорий Бейненсон, Геннадий Мананов, Семён Хариф и сын учительницы их бывшей школы Владимир Шевчук, разговоры с которыми в итоге всегда приводили озабоченных к женской теме.

— «Ген! А у вас во дворе живёт такая симпатичная девочка Оля Фитова? Ты знаешь её?» — спросил Платон Петрова, когда они остались одни.

— «Конечно, знаю! Она живёт в соседнем доме в первом подъезде, и маленькая всегда гуляла во дворе, а все любовались её красивой мордашкой! А ты, что? Влюбился в неё что ли?! Не ты один! За нею многие парни бегают, но она, насколько я знаю, ни с кем вроде не встречается! Во всяком случае, я лично не видел! Она ведь тоже на вечернем учится! Только ты смотри-у неё отец очень строгий! Да и она уже многих от себя отшила!» — с удовольствием ответил Геннадий.

— «А тебе-то она нравится?».

— «А что толку? Так же отшила! И тебе, Платон, тоже, думаю, не светит! Она знает себе цену и ждёт принца! Но если очень хочется — попробуй! Может тебе повезёт?!».

— «Попробую! А ты мне поможешь?!».

— «Чем это?».

— «А ты мне рассказывай, когда её, во сколько и с кем увидишь! Что-то мне кажется, что у неё кто-то всё же есть, но она ещё не сделала окончательный выбор!?».

— «Конечно, помогу! Но ты откуда это знаешь?».

— «Так она с Верой Коротковой работает, и я к ним иногда захожу!».

— «А-а! И что она к тебе…».

— «Да! Общается с видимым удовольствием, улыбается, глазки мне строит, чуть кокетничает!».

— «Ну, значит, ты ей понравился!».

— «Может быть?! Так что жду от тебя новостей о ней!».

А пока до Кочета легко доходили другие новости.

Вечером в пятницу 6 февраля Платон узнал новость, что накануне боевые египетские пловцы подорвали близ порта Эйлат два израильских корабля, после чего транспортный корабль затонул, а танкодесантный корабль был повреждён. В ответ израильская авиация совершила налёт на египетские корабли возле Хургады в Красном море и потопила тральщик.

А вечером Платону позвонил отец и предложил вместо него взять в Большой театр какого-нибудь товарища, а после спектакля, если получится, ещё и прогулять Ирину по Москве, так как у него появились срочные дела.

— «Хорошо, пап, попробую предложить Попову! В крайнем случае, легко продадим билет!» — не боясь пропажи билета и похода в театр с незнакомкой, успокоил отца Платон, зная, что в субботу они встретятся с Поповым на футбольном поле, или в крайнем случае, он потом зайдёт за ним.