Незначительно вооружённые привезёнными с фронта винтовками, а в основном лишь вилами, косами, топорами, колами и лопатами, на пятидесяти повозках, запряжённых парами лошадей, они за одну ночь покончили с карателями. Хутор Неклюдова был окружён, и в самый разгар пирушки его большой дом был забросан гранатами, и сожжён вместе с его обитателями.
Было сожжено и всё возможное вокруг него. От возмездия не ушёл ни один каратель. Но самому хозяину дома Неклюдову всё же удалось бежать.
Он выпрыгнул из окна и дальше пробрался камышами по берегу пруда, убежав в село Логачёвку. Жившие там его друзья — кулаки снабдили беглеца парой лошадей и отправили в Оренбург.
Через три дня пришла весть, что белоказаки в отместку собираются сжечь всю Балейку и жестоко покарать её жителей.
Поэтому новый отряд не распустили. Теперь он усилился трофейным вооружением и казацкими конями, а вокруг Балейки были устроены заставы.
Позже этот отряд влился в состав Красной армии.
Но пока начались дожди, и вокруг села образовалась непролазная грязь. Всё это отсрочило атаку белоказаков. Лишь через неделю в Балейку явился целый полк белогвардейцев. Население ждало расправы. Но белые карать не стали, а лишь мобилизовали многих мужчин из Балейки и окрестных сёл в свою армию. В их число на два года попал и Данила Андреевич Сарычев.
Пополнив свои силы, белогвардейцы ушли на станцию Новосергиевка.
Но их пребывание оставило след в семье Сарычевых, особенно в памяти малолетних детей. Казаки им казались страшными, и дети их очень боялись.
Однажды девятилетняя Маша полезла за книгой на полке, висевшей в углу комнаты над столом. В это же время один из казаков сидел за столом и чистил винтовку, которая неожиданно выстрелила. Пуля попала в стену рядом с девочкой, которая от страха сразу упала. А её родные подумали, что казак попал в девочку, и заплакали. Тот же оправдывался, что стрельнул нечаянно. Тут же мать схватила детей и спрятала за голландку от греха подальше. Вскоре эти казаков сменили другие.
Один из них, по имени Борис, был сыном попа и запомнился Сарычевым. Некоторых из них, насильно мобилизованных, было жаль. Они хотели просто жить, но обстоятельства были сильнее них.
Одним из таких обстоятельств стала отчаянная шестилетняя Аня, которая всегда отличалась от сверстниц подвижностью и драчливостью. И всегда ласковая мать опекала дочь, практически не отпуская от себя, боясь, что та попадёт в какую-нибудь неприятную историю.
Так и получилось.
По ночам, пока белоказаки спали, она забиралась в их сумки и выкрадывала патроны, с которыми бежала к деду. Там она вместе с двоюродным братом Иваном вывинчивала пули и высыпала порох.
Но однажды Анюту за этим занятием застал отец и высек хворостиной, всегда для острастки лежавшей на видном месте над входной дверью.
Но мать вступилась за дочь, закрывая её широкой юбкой:
В январе 1919 года началось наступление Красной армии. Бои пришли и на улицы Балейки, бывало, в течение одной недели по нескольку раз переходившей из рук в руки.
Во дворе ещё не достроенного нового дома Наума Андреевича Сарычева красные поставили пушку и прямой наводкой палили по белым. А сам хозяин возил на подводе оружие, раненых и убитых красноармейцев.
Лишь тело убитого соседа Митрофана Сергеевича Панина — отца ранее казнённого Дмитрия, на время, до похорон, поместили в погреб.
Во время боёв беременная Екатерина Леонтьевна всегда забирала детей и пряталась с ними в погреб. В итоге, испуганная женщина, как и многие в те годы, не выносила очередного ребёнка.
Через несколько дней маленький отряд красных был разбит, и к белым в плен попали двое молоденьких красноармейцев.
По приказу есаула сосед Сарычевых возничий Михаил Иванович Шлыков повёз их на своей повозке на берег реки Уран. Ему стало жалко полураздетых зимой парней, и он дал им свой чапан, чтобы прикрылись.
Но это увидел конный конвоир, и, угрожая плетью, приказал немедля забрать халат.
На берегу реки пленных заставили раздеться догола, приказав бежать и открыв по ним огонь.
Эту расправу видели многие люди. Балейский поп Воецкий, пригнавший на водопой к проруби свою корову, вступился было за красноармейцев:
Происходящее увидел и брат возничего — Пахом Иванович Шлыков, случайно оказавшийся на улице.
Обоих доставили в штаб и стали хлестать плетями, а потом тоже повели на расстрел. Все эти издевательств видели многие жители села.
А на месте расстрела арестованным тоже приказали бежать. И оба рванули в темноту, а вслед им раздались выстрелы в воздух. Но этого селяне уже не видели.
Утром Пахом вернулся домой и постучал в окно:
