В поле, во время погрузки мешков с зерном при отправке на мельницу и элеватор, мужчины соревновались, кто больше, выше и дальше унесёт. Наум Андреевич часто выходил победителем. Но потом мужики выпивали на проспоренное. А пили самогон или водку.
Однажды зимой, пока семья ждала его с мукой с Голубовской мельницы, Екатерина пекла хлеб из последней муки. Но, ни вечером, ни ночью, муж так и не появился. И только на следующий день его розвальни, с сидящим на них Наумом, въехали во двор. Голова, на которой еле держалась шапка, была склонена на бок. На санях под ним лежал неполный мешок с мукой, но остальные мешки были пусты.
Увидев это, мать завыла в голос:
Пьяного отца с трудом ввели в дом. Голова его была обрита, а усы и борода острижены. И это показалось всем чрезвычайным. Ведь он никогда ранее не брил усов и не подстригал бороды. Значит, опять всё было сделано на спор. Местный богатырь и до этого на спор носил подмышкой мешки с зерном по крутому и длинному трапу элеватора. Но после этого случая Наум долго молчал, не реагируя на укоры Екатерины.
Только изредка он поднимал голову, спокойно и невыразительно смотрел на жену, и опять опускал её, словно говоря этим жестом: ну, и что ты шумишь, баба, дело-то уже сделано. Исправлять буду. И Наум Андреевич все последующие годы был верен своему молчаливому слову.
Продолжался период укрепления советской власти и колхозов. Повышалось благосостояние крестьянских семей, росли дети Наума и Екатерины. Осенью Сарычевы выдали замуж за работящего односельчанина Петра Васильевича Федянина свою старшую дочь Марию.
Поздно вечером, уже в темень, Аня, работавшая в то время нянькой у дяди Данилы, с матерью пошла к бабушке Фене за посудой для свадьбы сестры.
Пошли они по петляющей меж домов тропинке. И вдруг они оказались на навозном кругу Сухановых. Громкий и заливистый смех матери невольно поддержала и младшая дочь.
Но саму свадьбу она не видела, так как пора было возвращаться в дом дяди на работу.
В селе свадьбы были часты, так как молодёжи было много.
На этой первой свадьбе своих детей Екатерина Леонтьевна вдоволь натанцевалась не только в кругу своих подруг, но и на пару со своей сестрой — красавицей Аксютой. Расклешенная юбка, кофточка с рюшками и бисером на груди, гармонично дополняли обрамлённое курчавыми волосами красивое лицо сестры, в голодный 1933 год уехавшей в хлебный город Ташкент.
Молодым отдали лучший передний угол.
Сами же родители перешли пока на печку. Со временем молодой семье отстроили новый дом и помогли обзавестись скотиной.
Все их другие старшие дети уже окончили школу, включая Тимофея, а Юля даже отучилась на бухгалтера в Сорочинске. И лишь Михаил, Зоя и Александр продолжали ходить в школу.
Однажды молодая учительница Елизавета Алексеевна, складывая тетради на своём маленьком учительском столе и отвечая на вопросы ребят, попросила:
Она открыла толстую книгу и, взяв из неё сложенную вдвое тетрадь в синей обложке, тихонько подтолкнула девочку к выходу.
В коридоре она проговорили Зое, нагнувшись к её уху:
И учительница сама положила тетрадь в сумочку из разноцветных клинышков, висевшую через плечо ученицы.
Весь двухкилометровый путь от школы до дома Зоя проделала в одиночку. Подружки уже давно убежали. Медленно проходя по глубокому рыхлому снегу через мост и мимо колхозной конюшни, она раздумывала: что в тетрадке? Рисунки или фотокарточки?
У сарая деда Романа она остановилась.
Здесь сугроб был почти до крыши, но вдоль стены ветер его выдувал, образуя впадину. Здесь, в затишье, Зоя и остановилась. Присев на корточки, она открыла сумку, достала тетрадь и развернула её. Все страницы были полностью исписаны карандашом крупным размашистым почерком. Прочитав несколько строк, Зоя потеряла интерес к тетради. Тогда она вылезла из своего укрытия и ускорила шаг.
Вот и вётлы дяди Данилы, а дальше Суханов лог, затем тропинка повернула налево к дому Тимошки Микишкова, и всё — дальше дом. Но на пути её ждала преграда. Вдруг из-за сугроба выскочила жёлтая поджарая собака и бросилась Зое под ноги, хватая её за полы шубы и за колени. Это оказалась, жившая во дворе у тёти Дарьи, злая собака Пальма.
Зоя от испуга подпрыгнула на месте и побежала что есть духу. У дома Сухановых собака отстала. Девочка сбавила темп. Очень мешали чулки, спустившиеся с ног и забившиеся в носки валенок. И уже саднили красные поцарапанные коленки.
Высокую дверь в кухню открыла мать. Все сидели за столом, от которого шёл аппетитный запах щей — семья уже обедала.
