Молодость может многое полностью

— «Но это же необъективно!?» — удивился Платон.

— «Да, субъективно! Если несколько разных специалистов подсчитают трудоёмкость изготовления одного и того же, то у них всё равно получатся разные цифры! Но отличаться они будут не принципиально! Постепенно поймёшь и привыкнешь! Но если ты дал цифру, то должен будешь её обосновать, защитить её. То есть, рассказать свой техпроцесс и требуемое для операции время или согласиться с доводами другого специалиста! Но не бойся, Гаврилыч научит! А наша трудоёмкость в любом случае предварительна, плановая! А действительные затраты всё равно будут определяться и списываться по факту!» — продолжил Дьячков.

— Интересно! Это же отсебятина, сплошной волюнтаризм! Ну, ладно, поиграем в объективность! В общем, поживём, увидим, посмотрим! — с удивлением размышлял Кочет.

В освободившееся время Платон нашёл рабочую комнату Валерия Попова, узнав его местный телефон 52–64, и вышел с ним поболтать на лестничную площадку их этажа, но во втором, центральном, подъезде. Беседу они продолжили и по пути в столовую и обратно, вволю наговорившись и посвятив вдруг друга в свои новости.

На следующее утро, одевшись по дачному, у Центральной проходной Платон ждал коллег по бригаде и отделу. На площадке в стороне от проходной скопилось множество незнакомых Кочету людей. А когда подали автобусы, вся весёлая людская масса энергично заполнила их. Со стороны можно было подумать, что эти люди едут на массовый пикник.

— «Сколько же здесь девиц?! И даже есть симпатичные!» — поделился с другом Платон.

— «Да, уж! Это тебе не цех! А почти малинник! В отделе мужчин и женщин примерно поровну!?» — уточнил Попов.

Когда все загрузились, автобусы вереницей потянулись к МКАД, свернув направо и по ней держа путь на север. Дважды свернув направо на Щёлковском шоссе и с него, автобусы остановились у поля с морковью, и все высыпали из них, разобравшись на отделы, а отделы на бригады. Каждой бригаде, в зависимости от её численности, выделили по несколько грядок, объявив, что морковь надо плавно выдёргивать, отряхивать или обивать от земли и складывать в кучи в одном направлении. А следующей операцией было отрезание ботвы и укладывание моркови уже другими работниками в мешки и перенос их к дороге для погрузки на автотранспорт.

Бригаде под руководством Глухова выделили две грядки. На каждую поставив по паре: Дьячкова с Егоровой и Кочета с Симкиной, сам Юрий Михайлович пошёл таскать мешки, что больше соответствовало его физическим возможностям. Ибо крупному мужчине было трудно работать, наклонившись, или сидя на корточках.

— «Галь! Давай будем делать так: я буду вырывать морковь, а ты идти сзади, отряхивать и укладывать её!» — предложил Платон, всегда относящийся творчески к любой работе.

— «Давай, попробуем! А получится?» — неуверенно согласилась та.

— «А если кто-то будет отставать, то второй поможет!».

— «А давай!».

И они приступили, услышав мнение коллег о себе:

— «Молодые ещё, неопытные!» — начал Геннадий.

— «Ничего! Пообтешутся, научатся!» — продолжила Галина.

— «Ну, что? Погнали!» — чуть скептически улыбнулся Платон в ответ на вопросительный взгляд Симкиной из-под очков.

И Кочет действительно погнал. Своими двумя кистями он захватывал сразу несколько морковин и плавно вытягивал их из земли, стряхивая землю с морковок, ударяя пучок о пучок и укладывая их в одном направлении, чтобы Гале было удобно брать их. И в скором времени Платон оторвался далеко вперёд. Но затем он вернулся и помог Гале. И вскоре их пара ушла дальше других, причём их отрыв от основной массы только увеличивался. Их лидерство вскоре подстегнуло некоторых, в частности коллектив Анатолия Багрова, выдвинуть пару сотрудников нарочно далеко вперёд. Но и этот фокус не удался. К концу работы пара Кочет — Симкина выиграла у всех за явным преимуществом и была отмечена старшим от их отдела Алексеем Алексеевичем Симаковым.