В обществе дяди Бату время летело незаметно. Валерий всё расспрашивал, запихивая в рот сладкие золотистые абрикосы. Он и не подозревал, что они бывают такие крупные и сочные.
— В Абхазии ты ещё лучших отведаешь, — говорил дядя Бату.
Быстро мчался поезд. Валерий не знал, в какое окно смотреть. Тут прямо — горы, а там у самой насыпи плескались волны, шурша в прибрежной гальке. Это — Чёрное море. Правда, Чёрное только по названию, а на самом деле синезелёное, ослепительное, в котором купались солнечные зайчики. Валерий видел его впервые.
Валерий, конечно, хотел бы жить у самого моря. Но Маринин колхоз, сказал дядя Бату, находился где-то вдали, у подножия гор. До моря добрых тридцать-тридцать пять километров.
— Ничего, — утешил дядя Бату, — купаться будешь в речке. А место это самое прекрасное на всём Кавказе.
Путешествие близилось к концу. Скоро, совсем уже скоро Валерий попрощается со своим интересным спутником, — тот сойдёт станцией раньше. А на следующей остановке Валерика встретит сестра Марина.
На прощанье старый садовод пригласил будущего юнната приехать с сестрой к нему в сад:
— Попробуешь новый сорт персиков, гибрид со сливой. Слаще мёда. Приезжай, дорогим гостем будешь.
Вечером поезд, отдуваясь после трудного подъёма, стал замедлять ход.
— Приехали! — Валерий перевёл свои круглые глаза от окна на тётю Нину.
А вдруг Марина не встретит? Или в темноте не узнает его? Ведь они не виделись целый год.
Колёса вагона уже тарахтели на стрелках, проплывали цветные огни семафоров. А вот и перрон.
На вокзале от больших светящихся фонарей светло, как днём. Народ прогуливался во всём белом, Загорелый, слышались весёлый смех, шутки.
— Марина! — закричал Валерий и рванулся. Но тётя Нина крепко держала его за руку.
Сестра, напряжённо вглядываясь в каждый вагон, стояла под светящимся шаром. Вот она увидела брата, улыбнулась и шагнула к нему. Хорошо знакомые ямочки обозначились на её щеках.
Спустя мгновение Валерий повис у неё на шее. Она поцеловала брата и, взяв в одну руку чемодан, другую протянула тёте Нине:
— Спасибо, довезли брата.
— А где чемодан? — спохватился Валерий. Впопыхах он даже забыл про фотоаппарат. — Понимаешь, там тебе от мамы подарок — ФЭД.
Марина только головой кивнула и стала торопить брата: их ждала машина.
…На следующий день первым приветствовало Валерия солнце, яркое и жаркое. Оно заливало светом просторную комнату, тахту, где спал Валерий, играло разноцветными искорками на гранях зеркала, которое стояло на плетёном столике рядом с громадным пахучим букетом цветов.
Потом кот, большой и важный, пришёл познакомиться с гостем. Изогнул спину и умильно потёрся мордочкой о руку.
— Вставай, вставай! Барсику надоело ждать, когда ты проснёшься. — Марина стянула с брата простыню. — Скорей умойся на веранде и будем завтракать.
Валерий не заставил себя ждать. С веранды, больше похожей на коридор вокруг дома, открывался вид на окрестности.
Справа горы подступали к самому саду, вершины их как будто упирались в небо и были бело-синие, пониже горы казались рыжевато-лиловыми, а ещё ниже — яркозелёными.
Слева от сада — шоссе. Это по нему вчера Валерий ехал со станции. Дальше дорогу пересекала река, неширокая, наверное, та, про которую говорил дядя Вату. В долине реки были разбросаны невысокие дома.
— Нравится тебе здесь? — спросила Марина.
— Угу, — неопределённо промычал мальчик.
— Там колхозный посёлок, — сестра протянула руку в сторону, где виднелись крыши. — Видишь, крыша, покрытая красной черепицей, — это наша агротехническая станция.
За завтраком Валерий удивлялся всему: и тому, что хлеб здесь — плоская лепёшка, и сестра называла ее «лаваш», а простоквашу — «мацони». Незнакомые кушанья пришлись по вкусу Валерию. Лучше всего была горячая кукуруза, её даже сравнить нельзя было с консервированной.
Потом у мальчика разбежались глаза — Марина принесла блюдо с фруктами: персики и абрикосы с кулак величиной, сливы будто из янтаря.
— А там что? — спросил Валерик, показывая на правильные ряды каких-то деревьев.
— Питомник цитрусовых.
— Это лимоны и мандарины?
— Да, скоро всё сам увидишь, — пообещала Марина. Потом она снова и снова расспрашивала про Ленинград, маму, отметки, хотя обо всём этом говорилось уже вчера.
— Отметки ничего, хорошие, — скромно, но с достоинством сказал Валерий, — хочешь посмотри табель.
И конечно, брат и сестра очень внимательно разглядывали фотоаппарат.
Трудно сказать, кому фотоаппарат понравился больше. Марина решительно открыла футляр, поднесла к глазам видоискатель и, наведя объектив на Валерия, сказала:
— Отличный!
Валерий вполне с ней согласился и в душе чуточку пожалел, что не получил такого же подарка.
— А ты умеешь снимать? — осведомилась Марина.
— Не-ет, то есть, почти умею, — поправился Валерий. Он протянул ей фотографию: — Узнаёшь наш дом? Мама на резкость навела, а я щёлкнул.
— Тоже ещё фотограф!
