Оказалось, что их выводят из гусениц, из тех самых, которых выкармливают в бригадах. Отбирают лучшие коконы и ждут, пока куколка в коконе превратится в бабочку.
— А я увижу всё это? — осведомился Валерий.
Сестра обнадёжила его: за месяц произойдут все превращения шелкопрядов.
Валерий успокоился, пусть гусеницы пока отдыхают, спят, а когда проснутся, он вместе с ребятами станет ухаживать за шелкопрядами.
Одно немного смущало Валерика. Сёмушка сказал, что добывать шёлк не мужское дело. Шёлк это для платьев, для бантов девочкам. Стоит ли стараться ради каких-то пустяков. Вот корабли или самолёты делать почётно, потому что для лётчиков, для моряков.
Валерий долго и внимательно разглядывал платье сестры. Ну, так и есть, шёлковое.
— У тебя платье — шёлковое? — спросил он сестру.
— Что? — удивилась она вопросу.
— Шёлковое, спрашиваю, платье?
— Да, а что тебе?
— Червяки-шелкопряды делали?
— Вот ты о чём. Нет, не они. Это шёлк искусственный. Его машинами на заводах из дерева делают.
— Зачем же тогда червяков растить?
— Смешной ты, натуральный шёлк дорогой и ценный материал, — сказала Марина. — Это замечательный материал. Он и прочный, и тёплый, и гигиеничный. Тоненькая шелковинка так крепка, что во время операций врачи зашивают ею раны. На автоматических телефонных станциях не могут обходиться без лент, сделанных из шёлковых и металлических нитей. Для лётчиков из шёлка парашюты шьют. Палатка папанинцев была шёлковая.
Даже лётчикам нужен шёлк. Значит, шелкопряды ничуть не хуже планёра, успокоился Валерий. Это очень важно, и надо обязательно сказать Сёмушке. Может, и он тогда передумает, и они вместе будут кормить этих червяков.
После ужина было уже поздно идти к Сёмушке, Марина не пустила.
Рано утром Вася пришёл к Валерию и сразу заторопил его. Пора в сад, заготовлять тутовые листья для шелкопрядов. Там уже собралась вся бригада.
Так вот какие эти тутовые деревья — шелковицы. Старые, высокие, с густой кроной. Листья вроде как у липы, а ягоды похожи на малину. Есть молодые невысокие деревца — их нарочно сажают, чтобы разводить побольше гусениц.
Гусениц кормят через два с половиной, три часа. Не лазить же днём и ночью по деревьям. Корм заготовляют в прохладное время суток — рано утром и вечером, и хранят в отдельном сарае — листохранилище, чтобы листья не засохли.
Много, очень много листьев надо запасти на сутки для своей и тёти Нюшиной выкормок.
Ребята работали дружно и быстро, а лучше всех Кэто. Будто и не торопилась, а листьев набирала больше всех. Валерий старался понять, как это у неё так получается. Сам он никак не мог угнаться за другими, хотя очень старался. Раз даже заметил, что Кэто неодобрительно смотрит на него.
— Они проснулись? — нетерпеливо спрашивал Валерий то одного, то другого.
Нет, гусеницы ещё спали.
Работали не так уж долго, а глядишь, сколько корзин перетаскали в листохранилище. Когда оно было заполнено, все пошли по домам. Какими вкусными показались творог, сыр, фрукты! Но Валерий торопился — надо скорей к Сёмушке.
— Валька пришёл, молодец! Наконец-то! — Сёмушка выскочил ему навстречу. — Дружба! — крикнул он.
— Дружба! — как эхо повторил гость.
Хозяин повёл своего друга прямо к себе, в «кладовую сокровищ» — маленькую каморку с небольшим оконцем. Чего тут только не было: куски фанеры, поломанные инструменты, проволока, гвозди, искалеченный часовой механизм. Целое богатство, хотя навряд ли сам хозяин знал, что у него есть, такой здесь царил беспорядок. От всего этого у Валерия разбежались глаза, и он чуть не забыл о цели своего посещения.
Сёмушка разыскал в груде хлама какое-то подобие самолёта, смахнул с него пыль и начал прилаживать помятые крылья.
— Хороша? — спросил он гостя, гордясь своей моделью.
— Ага, — рассеянно, думая про своё, ответил Валерий. Сёмушкино мастерство не произвело на него впечатления. В Ленинграде, в Доме пионера и школьника Валерий видел не такие, а премированные модели. Но сейчас гостя занимало другое, и он начал серьёзный разговор.
— Знаешь, без шёлка и лётчики не обойдутся, — сообщил он с видом знатока.
— Обойдутся, — безразлично ответил Сёмушка.
— Ты ничего не понимаешь, — возразил Валерий. — Шёлк самый прочный, самый тёплый, самый… — Но тут он забыл, какое ещё свойство шёлка назвала Марина.
Сёмушка слушал невнимательно. Он никак не мог приладить пропеллер, тот не держался на погнутом гвозде.
— Нет, ты послушай, — настаивал Валерий. — Шёлк — это для телефонов.
— Готово! — Сёмушка победоносно поднял вверх свою модель. Но почему-то колесо сразу отвалилось. — Вот я его ниточкой, — сказал конструктор. — Пойдём, — и он ввёл Валерика в комнату.
Первое, что заметил Валерий в комнате, это портрет молодого военного, очень похожего на Сёмушку. То была фотография капитана Андрея Шмелёва, сына тёти Нюши и отца Сёмушки. Из-под пилотки выбивались вьющиеся волосы, открывая высокий лоб. Глаза, внимательные и весёлые, приветливо встречали каждого, кто переступал порог комнаты.
