Второе, что остановило внимание Валерия, — ящик на табуретке возле самого окна. Валерий подошёл поближе и увидел, что это не ящик, а грубо сколоченная клетка, видимо, Сёмушкиного изготовления. Две её стенки были сделаны из проволоки, потолок — из старой, ржавой сетки. В клетке прыгала птица. Дрозд! Чёрный дрозд, с круглыми глазами и длинным, слегка загнутым книзу клювом.
Дрозд уставился на пришельца своими чёрными глазками, словно спрашивал: «Ты зачем пришёл?».
Про шёлк, про гусениц — про всё позабыл Валерий. Он видел одного только дрозда. Вот бы такого чёрного красавца в школу, в уголок живой природы. Каких червяков носил бы Валерий этому дрозду!
— Ты говоришь, он обжора?
— Кто? Самолёт? — Сёмушка рылся в бабушкиной шкатулке с нитками.
— Да нет, твой дрозд.
— Не напасёшься на него еды.
— Ты его как, по режиму кормишь?
— Ого, выдумал! Режим! Ему ведра червяков на час нехватит. Ненасытный он!
— Значит, ему не вредно целый день есть?
— Выдумал ещё! Чего ты пристал с дроздом?
Птица, выпятив грудку, расправила хвост, собрала крылья. Легко перепрыгнув на жёрдочку, обхватила ее длинными пальцами и снова уставилась на Валерика, будто спрашивала: «Нравлюсь я тебе?».
— Ну и дрозд! Вот мне бы такого, — вздохнул Валерик.
— А на что тебе?
— Как на что? В кружке юннатов это был бы самый красивый экспонат…
Если бы привезти такого дрозда в школу, разве кто-нибудь посмел бы выгнать Валерия из уголка живой природы — размечтался мальчик. И тут же поведал своему другу, как его называли малышом, выпроваживали из живого уголка, словом, обо всех своих обидах и надеждах.
Хозяин дрозда отложил модель и очень серьёзно выслушал друга. Глаза у Сёмушки стали большие, глубокие. Он не смеялся и не дразнил Валерия. Такое дело понять надо. А что малышом называют, глупости это. Ведь Сёмушка не обижался на Васю, когда тот дразнил его «пустомелей».
— Зачем тебе эти юннаты? — задумчиво проговорил Сёмушка. — Шел бы в авиамодельный, там соревнования, рекорды устанавливают.
Не по душе ему авиамодельный кружок, признался Валерий. Он терпеть не может клеить, чертить, а животных любит…
Ну что ж, у каждого свои вкусы. Это Сёмушка хорошо понимал, ему ведь не нравилось выводить шелкопрядов.
— Я помогу тебе! — глаза у Сёмушки заблестели.
— Поможешь?
— Обязательно. Достану такого же дрозда! — великодушно пообещал Сёмушка.
Проще всего было бы подарить своего, не очень-то и нужна Сёмушке эта птица. Но его дрозд учёный. Не совсем, правда, учёный, однако Сёмушка надеялся доучить его. Это будет дрозд-почтальон. Очень удобно, если птица научится переносить письма. Сёмушка даже привязал дрозду к ноге тесёмочку, чтобы записку укреплять, дрозд привык и хорошо с ней летал. Вот осталось приучить летать птицу в разные места и возвращаться домой.
Болтая без умолку, Сёмушка сообщил, что в колхозе один мальчик может всякую птицу изловить. Правда, мальчик этот гостит сейчас в Москве, но можно попросить его отца — лучшего здесь птицелова. И вообще тут ребята поразъехались, кто куда. Многие из их школы отдыхают в горном пионерлагере, а двое — даже в Артеке.
Наверное, Сёмушка болтал бы ещё долго, но пришла бабушка.
— Вот ты где, Валерик, — тётя Нюша приветливо поздоровалась с мальчиком. — Тебя Марина Петровна ищет, поди узнай, зачем, и приходи к нам обедать.
Поди догадайся, зачем это Марина разыскивала брата. Он мгновенно сорвался с места и со всех ног помчался по аллее.
Странно, на веранде Марины не было. Мальчик вбежал в комнату — никого.
— Марина! — позвал он сестру.
— Ну-ка иди сюда! — откликнулась она.
Да где же она? Кто бы догадался искать её в закоулке между стеной и шкафом? А она возилась именно там, возле табуретки и большой четырёхугольной стеклянной банки. Марине помогал Давид.
— Здравствуй, юный шелковод, — приветствовал Давид Валерия и отложил молоток, который держал в руке, — приобщайся к научной работе, — и показал на банку.
— Что вы тут делаете? — удивился Валерий.
— Посмотри!
Валерий видел большую стеклянную банку, похожую на школьный аквариум, прикрытую металлической сеткой. Ничего примечательного не было в ней. Лишь приглядевшись внимательней, Валерий увидел на дне банки листья, а среди них сероватых гусениц.
— Шелкопряды! Ты принесла их мне? — обрадовался он.
— Я принесла их домой, но не совсем тебе.
— Они будут жить у нас? Почему не в белом домике?
— У нас. Они — особенные и должны жить отдельно от всех остальных шелкопрядов. Эти — опытные.
Потом Марина объяснила, что эти шелкопряды жили в лаборатории, а теперь, когда приехали строители и временно заняли лабораторию, гусениц пришлось перенести домой.
— Запомни, Валерик, эту торжественную минуту, — серьёзно начал Давид, а глаза его лукаво искрились. — Твоя сестра делает первый шаг, чтобы прославиться как великий шелковод — она создает новую породу шелкопрядов.
Марина только рукой махнула, а Валерий удивлённо глядел то на сестру, то на Давида: чего они хлопочут и над чем подтрунивает Давид?
— Марина — волшебница, она заставит гусениц есть листья мака и переселит их в свой Ленинград, — не унимался Давид.
