- Но откуда Вам известны тонкости карточной игры? – Луи «вцепился» взглядом в лицо Эрики, но оно оставалось спокойным и серьезным, - может быть, Вы просто так хотите отстрочить на день мое самоубийство? Так будьте уверены, я все равно совершу его!..
- Вам незачем будет учинять над собой расправу, сэр Томлинсон, если Вы отыграетесь. Мой отец занимался картами. Он был лучшим игроком в Буживале. И с детства брал меня в игорные дома, где я могла наблюдать за его игрой, - Эрика неожиданно прервала предложение, опустила руки, стала теребить швы платья, - когда отец умер, какое-то время мы с матерью жили на те деньги, которые мне удавалось выиграть в карты. Но это было недолго. Моей матери не нравился такой вид заработка, поэтому я отправилась сюда, в Йоркшир, работать на фабрике моего дяди. Так что, - Эрика снова подняла глаза, которые в свете свечи казались темными, - о картах я знаю, если не все, то многое. Будьте покойны.
- А почему я должен Вам верить? – тихо спросил Луи, но, тем не менее, в голосе его прозвучало легкое сомнение, и Эрика это заметила. Она улыбнулась:
- Потому что я искренне хочу помочь Вам, сэр. Для меня это будет большой радостью, если я смогу помочь Вам. Для меня это пустяк, но…
- Вы сейчас обозвали мою жизнь пустяком? – Луи улыбнулся, но уже по-дружески, не так, как до этого. В самом деле, почему бы не рискнуть? Ведь он рисковал всю жизнь, отчего бы сейчас?.. Вдруг из этого что-то да выйдет? Конечно, думал Луи, оглядывая щупленькую фигурку Эрики, он слабо верил в ее неукротимость среди карточных мэтров, но что, если девчонка говорит правду? И даже если он проиграется еще больше, один день он еще поживет. А что может быть прекраснее жизни? Особенно, если он в последний раз успеет увидеться с…
- Вот Вы уже и начали шутить. Могу ли я посчитать это знаком к тому, что Вы согласны? Что Вы дадите мне обещание не учинить над собой ничего, что могло бы Вам навредить, пока Вы не отыграетесь? – Эрика прищурила большие глаза. На секунду Луи подумал, что не пройдет еще и недели, как эти большие глаза явно пленят кого-нибудь из братьев, и дай-то бог, чтобы это был не Гарри и не Лиам… Сердце Луи сжалось. Они оба, и Луи, и Эрика, жалели друг друга, не подозревая о взаимности у друг друга. Луи жалел Эрику в ее беззащитности, открытости и скромности, а он знал, каким жестоким мог быть его брат Гарри. Эрика же жалела Луи потому, что в ее невинной, чистой голове не могло родиться мысли о том, что человек может чего-то бояться так, что самоубийство стало бы для него избавлением от всех мук.
Но одно я могу сказать с полной уверенностью – если не дружба, то взаимное расположение друг к другу и желание помогать зародились между двумя юными сердцами в ту роковую ночь в маленькой кухоньке, вдали от спящих слуг и веселящихся в соседнем поместье родственников. Как жаль только, что дружба между мужчиной и женщиной, так внезапно вспыхнувшая, подпитываемая такими сильными эмоциями, не может длиться вечно. В лучшее случае, она прерывается болезненно только для одного. В худшем – для обоих. И раны, полученные каждым, воспринимаются другой стороной втройне острее.
***
- Луи! Луи, можно на тебя на минуту?
С утра Гарри проснулся в прекрасном расположении духа. При мысли о том, какой спектакль он сегодня разыграет, и что он, несомненно, приблизит счастливую развязку затянувшейся неинтересной истории про женитьбу, Гарри не мог сдержать едкой улыбки на губах. Спустившись в расшитом халате вниз, он застал семью за сборами на пикник. Мать отдавала приказания слугам по поводу провианта на целый день, Лиам с отцом осматривали лошадей, Найл держался возле матери и помогал ей, когда она, устав кричать на слуг, просила принести ей нюхательные соли, а Луи нервно прохаживался по гостиной, щелкая длинными, худыми пальцами.
- Чего тебе? – Луи обернулся на младшего брата, и чуть было не заскрежетал зубами. Выспавшийся, свежий, с причесанными кудрями, которые переливались всеми оттенками темного меда на свету, проникающем через большие окна, с обольстительной улыбкой на губах – о, как он раздражал Луи сейчас! Вот кто истинно не знает горя и живет, ни в чем себе не отказывая! И сдалась ему эта поездка на пикник! Да Луи сойдет с ума в ожидании вечера, после которого решится его судьба!
- Фу, как грубо, сэр Томлинсон. Ваш сон был скверен?
- Благодарю, неплох.
- Отчего же Вы не присоединились к нам вчера после Вашего триумфального выступления? – Гарри иронически всплеснул руками, после чего оперся локтем о перила на лестнице.
Луи закатил глаза.
- Не твое дело. Иди собирайся, мы скоро отправляемся из дома. Маменька почти все приготовила.
- У меня будет к ней еще одна просьба. И к тебе, - Гарри улыбнулся.
- Ну, чего еще?
- Сегодня мы поменяемся лошадьми. Я поеду на твоей.
