В гостиной все три почтенных семейства были заняты общим делом – они все еще восхищались игрой Луи. Есть такие люди, для которых переживание одного и того же действия, даже не столь существенного в глазах других, является сродни целительному бальзаму. Переживая снова и снова единый миг, вспоминая, а порой даже придумывая мельчайшие подробности, на которые никто бы другой не обратил должного внимания, они словно вновь и вновь переживают тот волнительный миг. Обычно такому занятию бывают подвержены души низкие, те, в чьих жизнях нет наполнения действиями, и они принуждены смаковать несколько дней одно и то же событие, а порой даже возвращаться к нему и спустя довольно длительное время.
В момент, когда в гостиной показались Лаура и Гарри, мистер Неренгейм восторженно описывал свои чувства в моменты гибели героини Катарины. Он, дескать, так расчувствовался, что еле сдержал слезы, и ему бросилась в глаза, как сосед позади него, громко хлюпал носом – уж, конечно, тоже от переполнивших его в тот миг эмоций!
Гарри обвел глазами залу. Найл тихо сидел у стены с кружкой чая, и смотрел куда-то поверх ее кромки, устремившись мыслями далеко-далеко, за пределы этого особняка.
Лиам вращался в кругу мужчин, поддерживая их разговоры и стараясь сдержать мать в чувствительных порывах. Агнесс стояла чуть поодаль, вместе со своей маменькой, и глаз не сводила с Лиама – казалось, вся ее пышная фигурка была наэлектризована единственной мыслью – о том, что, возможно, уже сегодня, ее любимый Лиам сделает ей предложение и отныне они действительно будут считаться женихом и невестой! Казалось, Агнесс следила за каждой произнесенной фразой Лиама, чтобы ненароком не пропустить главные слова любви.
Оценив всю обстановку суровым оком, Гарри прочистил горло, и громко произнес:
- Уважаемые леди и джентльмены! Прошу прощения, что должен оборвать вашу беседу, но я имею честь сделать одно прекрасное предложение, от которого, уверен, никто из присутствующих не посмеет отказаться. Отец, маменька, - Гарри сопроводил эти слова должными жестами в сторону каждого из родителей, и они внимательно устремили на него взгляды, на этот миг даже забыли о Луи и его таланте, - разрешите мне завтра пригласить семейство Браунов, а также и Неренгеймов, если они пожелают, на пикник. Я бы так же хотел отправиться туда верхом. Говорят, и мисс Агнесс и мисс Лаура отлично скачут верхом. Мне бы очень хотелось провести день на лоне природы со своими родственниками и их друзьями!
Проговорив это степенно-важным тоном, Гарри закончил свои слова такой обаятельной улыбкой, что даже строго настроенный по отношению к младшему сынку-баловню мистер Стайлс не нашел в себе сил противиться этой прекрасной идее.
Как только гости получили новую пищу для обсуждений, приправленную изрядной долей игристого шампанского, Лаура снова уличила одну минутку, чтобы спросить, какой резон Гарри будет отправляться завтра на природу, да еще и верхом? Не легче ли было снова дать бал или хотя бы отправиться на прогулку в экипажах?
- Милая моя, Вы забываете, как на сердце юной девушки действуют молодые люди верхом на лошадях. Одно неверное – как покажется со стороны – движение и я буду опасно ранен. А Вы не выскажете по этому поводу никаких волнений. Я обещаю, что завтра с нами будет Эрика – одной переживающей всем хватит за глаза.
- Неужели, - подбоченившись, и игриво ухмыляясь при мысли о чужих страданиях (а особую радость юной чаровнице принесла мысль о том, что страдания эти будут женские) сказала Лаура, - Вы так уверены в своей неотразимости и можете гарантировать, что, если с Вами что-то случиться, Ваша Эрика будет переживать громче всех? Не боитесь, что ей будет все равно? Живя с Вами в одном доме она может выбрать любого Вашего брата – от скромного Найла до нервного Луи.
- Ну, от ошибок никто не застрахован, - глаза Гарри блеснули недобрым огнем, - но в том, что она будет винить себя за мою завтрашнюю травму – это я Вам гарантирую. Поверьте, я разыграю завтра такой спектакль, который в своем таланте и интересе не сравнится ни с единым спектаклем, в котором только довелось сыграть моему брату.
***
- Это не Ваше дело. Вам бы лучше отправиться в свою комнату и заснуть сном праведницы, коей Вы, конечно же, и являетесь, а меня прошу оставить в покое, - Луи проговорил это все быстро, словно и в данный момент находился на сцене перед толпой зрителей, подхватил пистолет и спрятал его под полу сюртука, где ему и надлежало быть все это время.
Глаза Эрики расширились от изумления. В минуту она оказалась у кухонной двери.
- Это еще что за шутки? – брови Луи поползли вверх к мраморному, чистому лбу.
- Сэр, когда молодые люди имеют привычку таить у себя оружие, это ничем хорошим обычном не кончается, - решительно проговорила девушка, упирая кулачки в бока.
- Что за невидаль! Учительница с улицы принялась поучать лорда? – Луи снова достал пистолет и сжал его в руке, - а ну, быстро отошла от двери, мерзкая девчонка, или я размозжу голову не только себе.
