Теперь в глазах ее не было той искренности и наивности. Она смотрела строго, и как бы чуть-чуть отчужденно, словно просто наблюдала за происходящим со стороны. Она перестала убирать волосы и носила их всегда распущенными. Она была красива, мистер Малик, жаль, что Вы не были с ней знакомы. Я думаю, из Вас бы получилась хорошая пара.
В то время, что я жил в доме мистера Стайлса, помогая, чем мог, его бедным обитателям, я ни разу не столкнулся с Гарри в доме, кроме одного раза. После того случай с пожаром, который он чуть было не устроил, он не был вхож в дом. Он пропадал где-то в лесу, и как говорили, бродил по нему, как безумный. Мог беспричинно начать смеяться, а мог заплакать так горестно и жалостливо, что сердце начинало сжиматься.
Однажды, под вечер, он все же воротился в дом. Волос его неделю уже не касалась щетка, они выглядели жесткими и спутанными. Он смотрел голодным взглядом. Не обращая внимания на меня, он прошел наверх, но неожиданно остановился на лестнице, и сказал слишком спокойным голосом:
- Эрика, подойди ко мне. Мне надо с тобой поговорить.
Она испуганно посмотрела на меня, как бы спрашивая позволения. Лиама не было дома – он находился в конторе у отца, наводя последние справки о завещании. Луи… Кто мог тогда сказать, где был Луи? Возможно, предавался новому греху… Я покачал головой, косясь в сторону Гарри страшным взглядом, как бы напоминая бедной девушке о его безумстве. А, она, бедная, только увидав его, чуть было не лишилась сознания. Даже тогда, уже немного сумасшедший, он по-прежнему был красив. Достаточно было одного взмаха ресниц, чтобы простить ему все.
Мистер Стайлс заметил мою пантомиму, и грубо ее оборвал:
- Не слушай этого старика, Эрика. Пойдем.
Осторожно, словно ступая по полю со снарядами, Эрика поднялась и проследовала за Гарри. Она оглянулась и бросила на меня один просящий взгляд, что я мигом все понял. Как только они поднялись наверх, я последовал за ними и остановился возле двери, ведущей в комнату Гарри, готовый, чуть что, броситься на помощь и биться с этими чудовищем не на жизнь, а на смерть.
Дверь, на счастье, Эрика специально прикрыла неплотно, так что я мог, особо не напрягая слуха, услышать все то, о чем они тогда говорили. Признаться честно, я был поражен той речью, что донеслась до моих ушей, и некоторое время сомневался: а уж не успел ли за это время, что его не было дома, мистер Гарри продать свою душу дьяволу или заключить с ним еще какую-то страшную сделку? Я не так хорошо знал молодого лорда, но понимал – случилось или должно случиться нечто страшное, если он заговорил такими словами и таким голосом, словно сам черт в ту минуту разрывал ему грудь и плевал на его сердце.
- Сядьте подле меня, Эрика. Не бойтесь, я Вам ничего не сделаю. Я так слаб, меня лихорадит, что я не смогу даже поднять на Вас руку, если это понадобится. Вот так, сядьте на пол. Вам хорошо видно мое лицо? Отлично, а мне видны только Ваши волосы. Как бы я хотел сейчас зарыться в них лицом и забыть обо всем!..
Я напугал Луи. Сказал, что одному его дорогому человеку грозит опасность. Он сейчас не на репетиции, как Вы думаете. Он там, он побежал спасать человека… Представляете, мой брат герой! Вот только он не знает, что его там ждет… Вы слышали, утром я сказал ему, чтобы он немедленно отправлялся на Уинтер Стрит? Его там и схватят… Там и схватят…
Да, мистер Малик, я сам слышал с утра тот странный разговор. Попытаюсь воспроизвести его Вам. Я был в гостиной, когда Луи собирался на репетицию в театр, а в дом внезапно ворвался Гарри. Волосы его развевались по ветру, они были мокры; шел дождь. Он обернулся к Луи, посмотрел на него нервным взглядом, и заговорил быстро и странно:
- Я только что из города. Слышал, что Блэкроуды уезжают.
Приняв эту информацию, Луи нервно схватился за перила лестницы, пальцы его побледнели.
- Как уезжают? Куда?
- Не знаю, - ответил Гарри, продолжая буравить дрожащего брата взглядом, - просто уезжают. Ты должен успеть признаться. Должен сказать все. Иначе… Ты никогда не сможешь этого сделать!
Глаза Луи раскрылись, в них застыл такой страх, что я испугался за рассудок бедного мистера Томлинсона. Он покачнулся на ногах, провел рукой по щекам, заросшим трехдневной щетиной, и проговорил, запинаясь на каждом слове:
- Ты… Думаешь… Я должен туда отправиться?
- Причем немедленно! И поспеши, каждая минута дорога. Он может скоро вернуться.
Я не понимал тогда, о чем, точнее, о ком они говорят. Я знал многих жителей Йоркшира, в лицо – так почти каждого, но фамилия Блэкроудов была мне незнакомой. Решив, что это, возможно, дорогая сердцу Луи девушка, я пожал плечами, и решил пропустить дальнейшие реплики братьев мимо ушей. Гарри проговорил еще несколько горячих уверений, и Луи выскочил из дома, как будто его вымели веником.
