Первое помещение представляло собой обычный четырехгранник комнаты, где на стеллажах находились древние печатные и рукописные книги на всех мертвых ныне языках. Обстановка здесь была уютная, но скромная: удобная мебель, самоходные лестницы для стеллажей, несколько скульптур. Под ногами выложенный мелкой мозаикой пол из цветного стекла и черного опетского мрамора. Из этой комнаты вели проходы к другим пяти таким же комнатам-близнецам. Но целью посещения библиотеки был центральный вычислитель с его банком данных. Виктор направился в помещение под номером семь, оборудованное совершенно по иному, нежели архаичные комнаты. Была еще восьмая – самая просторная, с уютным убранством и всеми удобствами цивилизации. Это была комната отдыха, спальня и место тайных интимных встреч одновременно. Ее специально задумал отец Виктора, когда не хотел огласки своих любовных отношений. Он назвал ее 'Гнездом'. Иногда молодой Кагер подумывал, что возможно здесь отец встречался с его матерью, которую он никогда не знал. Она была нишиткой не дворянского происхождения, дочерью погибшего на ассакинской войне офицера. Отец рассказывал, что она была из благородного рода. Не дворянского, а благородного в исконном значении этого слова – в ее семье чтили древние законы и установления предков, хранили родословную, восходившую аж к легендарным временам возникновения нишитов как народа, чтили чистоту нравов. В эпоху становления империи благородность была присуща всем сословиям нишитов. Но те благодатные времена прошли, теперь благородность стала синонимом дворянства и, увы, далеко не всегда соответствовала своему древнему значению. Мать и отец поженились тайно, об их союзе отец намеревался объявить позже, когда по его словам наступил бы благоприятный момент. Мать умерла после родов при таинственных обстоятельствах. Подозрений у отца было много, прежде всего они падали на некоторые дворянские Дома, лишенные после рождения первенца-сына возможности выгодно породниться с Домом Кагеров. Виновных в смерти молодой жены так и не нашли… Собственно, род Кагеров в тот момент насчитывал всего два представителя – Валерий и его поздний ребенок, новорожденный сын Виктор. Война с ассакинами дорого обошлась старинному графскому Дому.
Граф-текронт вошел в помещение главного вычислителя. Здесь царила аккуратно и компактно расположенная аппаратура: пульт СС-Связи, незаметное и незаменимое вспомогательное оборудование, голопроекторы, виртуальные модули проецирования и многое другое по мелочи. Сам главный вычислитель стоял в центре, рядом с ним располагалось кресло со встроенной телеметрической системой псевдонейротрансмиттеров и нависающим над спинкой виртуальным шлемом.
Кагер уселся в кресло и активизировал вычислитель. Прямо в воздухе возникло пестрое трехмерное изображение хищной птицы, преобразовавшееся в двумерного черно-белого орла на серебряном поле – герба рода Кагеров. Затем появилась надпись: 'ВВЕДИТЕ КОД ДОСТУПА'. Виктор ввел код и дал запрос. Все также в воздухе, на уровне его глаз, яркими буквами появился ответ, что эти материалы заблокированы и для их раскрытия необходимо воспользоваться виртуальным шлемом. Виктор ожидал нечто подобное, потому не удивился и надел шлем. И моментально оказался в другом месте…
Берег моря. Рядом высились величественные скалы, у которых кружили стаи шустрых пернатых. Морской бриз освежал лицо, в нос ударил соленый морской запах. Небо абсолютно безоблачно и с голубым оттенком, солнца нигде не видно. Виктор осмотрелся. Стоял день, но без светила. Волны степенно накатывали на береговые камни, оставляя на них пену и каких-то земноводных представителей явно не опетской фауны.
Возникло ощущение, что кто-то рядом. Он обернулся. И увидел перед собой отца. Валерий Кагер стоял одетый в парадный мундир без знаков отличия.
– Здравствуй, сын, – тепло произнес отец и улыбнулся.
– Здравствуй, отец, – Виктор почувствовал смущение. За эти секунды он заново пережил давно притупившиеся чувства. Радость встречи и боль потери в одночасье пронзили сердце.
Они обнялись, долго простояв так. Молодой Кагер чувствовал реальные ощущения от соприкосновения с человеческой плотью, чувствовал силу отца, запах ткани мундира и целую гамму непередаваемых мелочей. Разжимать объятия не хотелось. Но Виктор сделал это и вгляделся в лицо отца. Оно было немного моложе, чем то, что он запомнил в последние дни жизни старшего Кагера.
– Превосходная программа, правда? – спросил отец.
Виктор смог лишь кивнуть.
– Я знал, что у меня получится, что мы увидимся после моей смерти. Когда я составлял эту программу, я, конечно, очень хотел хотя бы виртуально тебя увидеть после смерти. Но вопреки себе, я поместил ее, как защитный блок перед массивом об ассакинах. И если мы встретились, значит сбылись мои худшие ожидания.
Валерий Кагер помолчал, глядя сыну в глаза.
– Что ж, Виктор, ты должен продолжить мое дело, стать заслоном на пути чужаков. Человечество должно выжить, оно стоит того. И помни, я всегда с тобой.
– Благодарю, отец.