Крейсеры подошли на дистанцию выстрела зенитных орудий. Батарея тяжелых зенитных пушек открыла заградительный огонь. Мощные многоствольные орудия с бешенной скоростью извергали начиненные антивеществом снаряды. Но их огонь не мог причинить серьезного вреда таким боевым кораблям, как крейсер. В свою очередь, корабли БН открыли огонь из орудийных башен атомных деструкторов и аннигиляторов. Их залпы заставили замолчать все орудия зенитной батареи замка. В то же время, пусковые установки 'Орнеров' бездействовали, враг не применял ракеты и для 'Орнеров' не нашлось работы, да и перехват на такой дистанции был практически невозможен. В этот момент Кагер пожалел, что противоракеты снабжаются мизерным количеством взрывчатки. А развернутый плазменный щит, абсолютно невидимый невооруженным глазом, оказался бесполезен. Он ведь мог надежно поражать только малые цели, обладающие гиперзвуковой скоростью. Атакующие корабли приближались неумолимо и были надежно экранированы от вредоносных эффектов щита.
Зависнув над замком, крейсеры открыли грузовые порты, выпустив десантно-штурмовые машины. ДШМы опустились на открытые площадки замка, из отверзшихся брюх высыпала космопехота.
Наблюдая эту картину, граф-текронт окончательно уверился, что целью бээнцев был он сам. Ивола хотел захватить его живым. В противном случае, крейсеры уже давно бы стерли Алартон с лица планеты.
Кагер попытался понять ход мыслей Иволы и признал, что на его месте поступил бы скорее всего так же. Захват Кагера решил бы многие проблемы. В том числе устранялась опасность военного столкновения мятежной опетской группировки с остальной империей.
В замке начался бой. Вспыхнули многие постройки и помещения. Солдаты охраны были хорошо обучены, но атаковавшие их космопехи БН все же превосходили их и числом и огневой мощью. Бой шел с переменным успехом, обе стороны стойко держали свои позиции, зачастую стремительно взаимно атаковали. Но постепенно, шаг за шагом, бээнцы продвигались вперед. Но чем дальше они проникали, тем упорнее становилось сопротивление охраны.
К этому времени к замку подошли верные Опету корабли. Без единого выстрела два линкора 'Опет' и 'Один' зависли по обе стороны от бээнских крейсеров, также не спешивших открывать огонь. Каждый из линейных кораблей мог самостоятельно померяться силами со всеми звездолетами БН. Одновременно с линкорами подошла бригада тяжелых крейсеров и бригада штурмовиков – тридцать два малых маневренных корабля, зависших над Алартоном в стратосфере, ожидая приказа атаковать.
Корабли БН так и не сделали ни одного выстрела. Опетцы также не открывали огонь. Бээнцам был передан ультиматум. Через четверть часа они капитулировали. Космопехи прекратили огонь и сложили оружие. Крейсеры БН опустились перед замком, все их шлюзы раскрылись, опустились трапы, на землю начали выходить экипажи. Командир бригады и его заместитель застрелились.
Из бункера Кагер наблюдал, как в подошедшие транспортеры начали загружаться плененные три тысячи шестьсот матросов и офицеров экипажей и остатки батальона космической пехоты. Последние, среди беспорядочных толп черных мундиров, были практически неразличимы.
Операция Иволы провалилась.
Вечером следующего дня, Кагер прибыл на главную вещательную станцию Центральной Опетской Информационной Компании. Сама станция висела в двухстах километрах над Санктором. Ее передачи принимались ретрансляционными спутниками, передававшими сигналы во все обитаемые системы опетского сектора.
К прибытию хозяина сектора все было готово. Виктор вошел в студию в парадном белом мундире и занял приготовленное место за рабочим столом комментатора-обозревателя одной из программ ЦОИК. На него в упор смотрели несколько камер, вокруг суетились работники персонала и приземистые роботы. В огромной студии собралось множество народа, здесь были представители и других информационных компаний, в том числе и общеимперских, а так же аккредитованные журналисты из других государств. На всех выгодных для наблюдения и стрельбы позициях расположились телохранители графа-текронта.
К столу подбежал взвинченный директор и с полупоклоном доложил:
– Все готово, ваше высокопревосходительство.
Кагер кивнул. Сразу после заставки началась трансляция, он был в прямом эфире.