Охранник двинулся в их сторону. Игроки бешено задвигали фигуры, нарушая правила, снося пешки, ладьи, коней прочь с доски. Когда охранник прошёл мимо, Бабби продолжил:
— И последнее — скажи, если не поможет — меня прижмут. А когда прижмут — мне не выдержать. Придётся рассказать обо всех наших совместных делишках. Пойдёт за решётку вместе со мной. Составит, так сказать, мне компанию.
— Он же тебя убьёт. Доберётся и убьёт, что бы ты замолчал.
— А это уже не твоё дело.
Бабби загадочно улыбнулся. Даже этот кретин понимал, что произойдёт дальше. Тот, кому он отправлял послание, непременно попытается добраться до Бабби. Только сделать это в окружной тюрьме будет невозможно. А здесь — Бабби вполне сможет за себя постоять. Но покушение должно состояться, это непременно. Тогда его обязательно поместят под программу защиты свидетелей, а это — почти райские условия, особенно если сравнивать с окружной тюрьмой. Несколько лет, пока будут раскручивать дело, он проживёт на какой-нибудь военной базе в коттедже с бильярдом и отдельной ванной. Еду ему станут доставлять из специальной столовой, тщательно следя за тем, чтобы никто не вздумал отравить ценного свидетеля. Но для этого ему нужно будет пережить настоящее покушение и дать правильные показания против своих бывших товарищей. Да и неважно, пусть катятся к чёрту. Охранник снова двинулся в их сторону. Схватив Робина за шиворот, Бабби что есть мочи закричал:
— Ах ты хитрая морда. Обмануть меня вздумал? Вот тебе «китайская ничья».
Одним махом Бабби смахнул фигуры с доски. Вынув дубинку, охранник подбежал к дерущимся шахматистам.
— Эй, Бабби! В карцер захотелось? Я тебе это мигом устрою. А ты, старый хрен, всё не наигрался? Пакуй вещи, дочка через час приедет.
Робин ковылял к старенькому «убитому» понтиаку. Охранник тащил тяжеленую сумку. Ещё пару сумок несла сутулая, высокая, похожая на цаплю девушка, сплошь покрытая веснушками. Некрасивое лицо как две капли воды походило на вечно-грустную образину Робина. Лёгкий пушок под носом делал её ещё уродливее. Впрочем, усы были одним из немногих различий с отцом. У того на лице волосы росли лишь в ноздрях.
Сумки побросали в багажник, Робин плюхнулся на пассажирское сиденье и помахал охраннику. Если суд не отправит его за решётку, больше он сюда не попадёт. Никогда. И первое, что сейчас сделает, купит хорошей рыбы и нажарит целую сковородку. Благо, что Бабби «подогрел» двадцаткой. Заманчиво было бы заработать ещё сто баксов, но Робин не идиот. Больше он в это дерьмо не полезет. Ну а Бабби пусть горит в аду или найдёт себе другого почтальона. Приподняв левую ягодицу над сиденьем он громко выпустил газы, приказав дочери двигаться к ближайшему рыбному магазину.
***
Эльва аккуратно заглянула в распечатку Magna Venari, присланную Джессике из Испании. Пару дней назад они едва не допустили роковую ошибку. Добросив Фелпса до дома, Джессика немедленно рванула на вокзал и ближайшей электричкой направилась в Шэдоуплейс. Там её уже поджидал знакомый таксист, чтобы отвезти в Мармадьюк-Асайлим. Эльва и Джессика, словно стервятники, набросились на новую Magna Venari. Эльва колдовала над порталом, но ничего не получалось. Кротовая нора дрожала, не пуская их вперёд. Провозившись до вечера, они уже не могли использовать портал, пол и стены которого раскалились, заполнив подвал запахом гари.
— Что-то не сходится. Давай не будем рисковать.
Эльва долго возилась с какими-то рукописями, Джессика помогала ей, читая манускрипт, описывающий работу механизмов времени. Лишь глубокой ночью, Джессика подбежала к Эльве, рассматривающей какой-то чертёж через увеличительное стекло. Она протянула ей манускрипт, отчеркнув ногтем строку в середине страницы.
— Читай.
Эльва, нацепив очки, начала читать вслух:
— … различные катаклизмы. Исследователь должен быть крайне осторожен. Ибо временная нить — ни есть дорога, ни водная гладь. Вернуться назад возможно лишь…
— Да нет же, читай на другой странице, вот тут.
Джессика снова ткнула пальцем в манускрипт.
— … Хотя Кротовая Нора и есть не что иное, как тоннель между мирами, но подчиняется она законам, имеющим мало общего с пониманием человека о пространстве. Исследователь должен всегда помнить, что тоннель живой и требует пищи. Беседуй с ним, ласкай его, уважай его. Он направит тебя ровно туда, куда…
— Эльва, да не здесь же. Вот, — она поставила палец и больше его не убирала.
