— Да! Да, чёрт возьми. Если мы убьём Розалин, узнаем как она совершала свои путешествия. Мы разведаем тайны, которые тебе и не снились. Розалин — самая могущественная ведьма в мире. Убивая её хранителей, мы, словно собаки, довольствуемся объедками — жалкими крохами никчёмной информации. Чему ты научилась? Ездить на коне? Драться с ножом? Играть в карты?
— Я думала, что постоянные тренировки…
Эльва расхохоталась.
— Это не тренировки, а проверки, обычные тесты, чтобы узнать на что ты стала способна. Пожалуйста, имей честь относить все свои заслуги на счёт убитых тобою ведьм. Или ты и впрямь считаешь, что за пару месяцев достигла такого совершенства?
Джессика огрызнулась. Ей было стыдно и неприятно признавать такую правду.
— Что нам делать дальше?
Эльва ходила по подвалу, заламывая руки.
— Нужно ускорить поиски. Знаешь, сколько энергии поглощает эта махина? Мне пришлось спускаться на дно океана в поисках затонувшей подводной лодки, чтобы извлечь атомный реактор… не смотри на меня такими глазами. Лучше подумай, каким могуществом мы овладеем, уничтожив Розалин. Я выпотрошу все её знания. Но есть вещи, которые не знает и Розалин. А теперь — поспи немного. В этот раз портал продержал нас в прошлом целых десять дней.
***
Джессика совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Напротив, в теле появилась ломота, её морозило, клонило в сон. Она спросила у Эльвы какое-нибудь снадобье или отвар от простуды, та бросила ей упаковку фервекса.
— Ты издеваешься…?
— Нисколько. Магию следует применять лишь в крайних случаях. Иначе силы природы взбунтуются против такого неуважения.
Джессика взяла распечатку Magna Venari и принялась читать.
Апрель, 28, 1560. Лион.
По дороге в Мадрид меня догнал вестник, передав секретное донесение. Ведьма снова бесновалась, теперь уже неподалёку от Парижа. Те же срамные знаки на стенах заброшенных склепов, те же чудовищные по своей сути опыты, алхимия, некромантия, разрытие могил. Были и жертвы — мужчины, забирались на верхушки деревьев, чтобы умереть там с широко раскрытыми от ужаса глазами. В деревушках началась оспа, коровы бросались в обрыв, разбиваясь о скалы, словно перезревшие сливы. Но главной уликой как и прежде были богохульные, отвратительные рисунки и письмена по всему её телу. На этот раз в свидетелях не было недостатка. Розалин соблазняла мужчин, купалась обнажённой при луне, однажды уснула посреди кладбища, развесив свои одежды на могильных плитах. Всё это не оставляло сомнений — королева ведьм снова вернулась в наш мир. Невероятно. Её засмоленный труп до сих пор висит на выезде из города. Схваченная на площади в облике безобразной старухи, Розалин, едва увидев инструменты палача, призналась во всём сама. Правда врала она глупо и неумело. К примеру, приплела сорок четыре кошки, сброшенные в камин к пастору. Чушь и несусветная ложь. Пришлось её слегка проучить, а допрос свести к зачитыванию совершённых преступлений, с которыми она должна была согласиться либо отречься. Не важно. По мне — так лучше казнить десяток невинных, чем пропустить одного грешника. Господь милостив, он сам разберётся. Теперь у нас есть проверенный, а главное — действенный метод разоблачения. И метод этот — ведьмины стихи, которые мы будем читать при большом скоплении народа. Они снова выдадут ведьму и приведут к победе над сатанинским отродьем.
Камерарий Кариссо
Джессика с недоумением посмотрела на смеющуюся Эльву.
— Засмоленный труп и сорок четыре кошки. Ну что, убедилась как «эффективно» работала Комиссия? Казнили ни в чём неповинного человека лишь за то, что у того на площади случился приступ эпилепсии или солнечный удар. Немудрено — в такую жару.
— Тебе совсем не жаль несчастную?
— Мне плевать — людишки, по сути своей, омерзительны.
Джессика задумалась.
— Послушай. Но ты же тоже ведьма? Почему Комиссия никаким образом тебя не вычислила?
Эльва снова рассмеялась.
— Возвращаемся к пункту про «эффективную» работу.
Март, 30, 1585. Графство Девоншир.
Меня зовут Вильям Паркер младший. Я прибыл сюда месяц назад по следам Розалин Макбрайт, сеющей ужас и еретическое беззаконие. Сегодня посланник из Мадрида доставил мне ларец, Око Дьявола и дал подробные инструкции дальнейших действий. Наша Комиссия долгие годы находилась на нелегальном положении. После случая с Гильермо Вильялобос Кариссо нас стала преследовать и церковь, и государство, и многочисленные родственники тех, с кем Комиссия успела свести счёты. Справедливости ради нужно согласиться, что бывший Камерарий оказался мерзавцем. Сколотив баснословное состояние на пожертвованиях тайных покровителей CSI, он частенько использовал организацию в личных целях, устраняя по всему свету неугодных лиц и личных врагов сильных мира сего, под предлогом борьбы с еретичеством. Подробные отчёты вы найдёте в других изданиях Magna Venari, где главным преступником поименован Гильермо Кариссо. Здесь же я укажу лишь краткие вехи, необходимые для продолжения расследования по делу Розалин.
