Джессика тщательно протёрла клинок пуком соломы. Она прекрасно знала, где Эльва приютила его. Мысль о том, что ей придётся сделать то же самое вызывала отвращение.
— Мне обязательно прятать его туда?
Эльва пожала плечами.
— Теперь это не имеет значения. Они схватили старуху на площади. Все обвинения в колдовстве сняты.
Джессика оглядела товарищей по несчастью. Грязные, измождённые лица, затравленный взгляд. Они смотрели на неё, словно ждали какой-то помощи. Лишь старуха в углу продолжала дремать.
— Когда я уходила, здесь было больше народу. Где избитая женщина, где девочка, где красавица со шрамом?
— Приходил начальник стражи, предложил отпустить за выкуп. Как видишь — здесь остались лишь те, за кого ничего не заплатят.
— Но если обвинения в колдовстве сняты, то почему мы не на свободе?
— Нас посчитали за бродяг.
Джессика вскочила на ноги, испугавшись пробежавшей по полу крысы.
— Бродяги?
— Да. Здесь нет никого, кто сможет поручиться за нас. Учитывая особое положение — не будет даже суда, просто затравят собаками.
Джессика закрыла лицо руками.
***
За городом собралась огромная толпа зевак. Вообще-то бродяг всегда вышвыривали подальше от поселений, но поскольку они имели свойство возвращаться, отцы города придумали гениальное решение проблемы. Бродяг на потеху публике травили собаками. Тем, кто умудрился сбежать от погони, больше и в голову не приходило возвращаться в гостеприимный город.
Несмотря на март, было не по-весеннему жарко, солнце палило немилосердно. Огромное поле упиралось в бурную речку, за речкой начинался густой лес. На пустыре уже ожидали своей участи какие-то пьяницы, цыгане, фигляры из театра на колёсах, попрошайки и пару голодранцев, пойманных на воровстве рыбьих потрохов. Жуткие, похожие на догов монстры захлёбывались лаем, пытаясь укусить псарей. Собаки так сильно бесновались, что пена летела клочьями из мощных фиолетовых пастей. На псах были надеты защитные каркасы, шлемы и шипастые ошейники. Среди этих чудовищ встречались и настоящие исполины, в холке достигавшие мужской груди. Их удерживали по двое, а то и по трое. Слуги подводили всё новых собак, а стража притаскивала за шиворот очередных бродяг.
Джессике развязали руки и толкнули в толпу грязных, измождённых, одетых в тряпьё людей. Зеваки веселились, заключали пари, распивали хмельные напитки и буйно радовались предстоящему зрелищу. Толпа шумела, собаки потрепали неосторожных зрителей, оказавшихся поблизости. Почуяв кровь псы ещё больше взбесились. Пленники понуро ждали своей участи. Кто-то обмочился со страху. Замызганный цыганёнок прижался к ноге Джессики, которая и сама тряслась от ужаса.
— Эльва, скорее давай своё зелье.
Старуха, казалась, не услышала её.
— Эльва, скорее, мы…
— У меня нет зелья, девочка. Я отдала его вам для тренировок.
Джессика не помнила, так ли это было на самом деле, от страха у неё скрутило живот.
— Так что же делать?
— Бежать! Бежать без оглядки.
***
Всё было готово к погоне. Собаки рвались с цепей, псарям приходилось удерживать их из последних сил. Громкий грохот пушки заставил замолчать все звуки на долю секунды. А потом под пронзительный свист и улюлюканье, разношёрстная толпа понеслась в сторону реки. Вскоре спустили собак. Теперь каждый думал только о себе. Молодые давили старых, старые, падая, хватались за молодых. Самые ловкие сразу оторвались от толпы. Кто-то пытался отбежать в сторону. Собаки двигались жутким клубком из лап, челюстей и хвостов. Эльва, ловко подвернувшая платье, превратила его в удобные бриджи. Джессика что есть мочи работала ногами, изредка бросая взгляд назад. Цыганёнок мчался рядом, не отставал. Запнувшись о камень на землю полетела какая-то старуха. Фигляр, пытавшийся ей помочь слишком поздно заметил палевого дога с порванным глазом. Тот с хрустом схватил трюкача за руку и через несколько мгновений наступила ужасная развязка. Джессика заметила, что цыганёнок остановился, шокированный кровавым зрелищем. Она рванула его за руку и больше не позволяла смотреть назад. Убедившись, что псы ушли на безопасное расстояние, зрители ринулись вдогонку, полюбоваться итогами жестокой бойни. Их радовали разорванные в клочья тела, прокушенные лица и лужи крови. Там, где собаки ещё терзали несчастных, зевак было больше всего. Словно сумасшедшие, они гоготали, улюлюкали и скакали вокруг в диком восторге. Убегавшие разделились на мелкие группы. Псам больше не нужно было преследовать всех целой сворой. Добычи хватит каждому.
