Самый молодой в команде 43-летний моряк Михаил Соколов говорит, что ни у кого не видел даже щитков на ногах, хотя молодые футболисты нынче экипируются, как хоккеисты: «Но, наблюдая, как бьются послевоенные поколения, я лучше понимаю, почему мы победили в той войне. И почему Союз выиграл две трети Олимпиад без глобальных допинговых скандалов. Богатыри – не мы».
В конце 2010-х российская власть уже не скрывает, что ее идеал – апгрейд Советского Союза. Конечно, полную занятость при рыночной экономике не обеспечить, цены не зафиксировать, а образование и медицина давно не являются бесплатными. Но все же две трети медицинских услуг по-прежнему предоставляется бесплатно, а более 30 млн россиян получают зарплату в бюджетных организациях. Можно без спроса ездить за границу, иметь там собственность, заниматься предпринимательством. Но в судах 99 % приговоров по-прежнему обвинительные, Госдума все больше напоминает брежневский Верховный Совет, а с Западом возобновилась холодная война.
Но не просчиталась ли власть, поставив все фишки на советскую закваску подданных? Ведь чтобы ставка сыграла, в их крови должна присутствовать не только сентиментальная ностальгия по Гагарину, олимпийским победам и грозным воинским парадам. Нынешние 30-летние должны быть ментально похожи на своих отцов и дедов с их застольной культурой, производственными драмами и словом «надо». А этого как раз не наблюдается! У многих старичков с Каменного острова есть сыновья и внуки, но никто из них не пожелал продолжить славную воскресную традицию, идущую с 1940-х годов.
Если посмотреть результаты свежих социологических опросов, то может показаться, что они проведены в Союзе. «Левада-центр» зафиксировал максимальное с 2014 г. число россиян, считающих, что присоединение Крыма принесло России больше пользы, чем вреда, – 70 %. Одобряют присоединение 86 % опрошенных, причем этот показатель стабилен на протяжении 4 лет. Хотя эйфория «русской весны» давно прошла, а факты о разворовывании дотаций в Крыму не являются табу для СМИ. В то же время отмечен рост позитивных ассоциаций, вызванных деятельностью КГБ. В январе 2018 г. чекистов ассоциировали с репрессиями вдвое меньше россиян, чем в 1997 г. (12 %), а с разведкой и защитой интересов государства – вдвое больше (41 %)[12]. По словам ведущего научного сотрудника Института социологии РАН Леонтия Бызова, более 60 % респондентов связывают проблемы страны с деятельностью внешних врагов России (США, ЕС или пятой колонны) и лишь 30 % – с внутриполитическими аспектами[13].
По данным фонда «Общественное мнение», две трети россиян поддержали бы возвращение смертной казни. А 88 % верят, что наша армия способна обеспечить безопасность страны от любого противника[14]. 66 % опрошенных ФОМ считают, что срочная служба – это школа жизни для мужика. 75 % россиян за стабильность, которая важнее реформ. Целых 81 % негативно относятся к США, 55 % – к Украине. 42 % населения поставили Сталина на первое место в ряду величайших людей страны, хотя в конце перестройки так считали лишь 8 % сограждан. И все это вроде бы говорит о стабильности российской власти, эффективности пропаганды и тоске по «сильной руке», которая отмечалась и при Советах.
Первые попытки замерить и обобщить информацию, что есть советский человек, относятся к 1989 году. Тогда социолог Юрий Левада сформулировал тезис, что Союз разваливается по мере ухода поколений 1920-1940-х годов рождения, для которых в понятие «советский» вкладывались смыслы «новый», «передовой», «независимый», «морально устойчивый»[15]. А молодежь застойных десятилетий была уже прозападно ориентированной. Но замеры 1994 г. показали, что советский человек никуда не исчез. Оказалось, что демократические преобразования большинство россиян считают «бардаком», предпринимателей – «ворами», а вместо благополучной европейской страны с растущим уровнем доходов видят Россию сильной державой, от которой многое зависит в мире. Левада был вынужден пересмотреть свою идею «уходящей натуры». Он объяснял: появляющиеся у молодежи тренды должны пройти притирку с государственными институтами. А те не изменились: спецслужбы обеспечивают кадры и структуру управления, власть не подотчетна обществу, система образования консервативна, суды работают на защиту интересов власти[16].
