Власть не любит лишний раз озвучивать, что в XXI веке чуть ли не половина сельского населения живет натуральным хозяйством. Кто-то пытается выжить на пенсию или пособие, кто-то продает у трассы молоко, грибы или ягоды. Поезд «Москва – Адлер» имеет на своем пути десятки остановок на небольших станциях. И тотчас к нему бежит, кажется, все местное население с пирожками, водкой, мясом в горшочках. Вряд ли они зарегистрированы в налоговой. Но выбивать с этих людей подать вряд ли рентабельно: визгу будет много, а шерсти мало. И государству остается только вытравливать их в города посредством сокращения сельской инфраструктуры, «оптимизации» школ и больниц. Те, у кого есть дети, действительно уезжают, но многие доживают не так уж скверно.
Вот, к примеру, в деревне на Псковщине живут Игорь и Макс, мужики 40–45 лет. Дети у обоих выросли и уехали в Псков и Петербург, а мужикам с женами на природе нравится. Руки у обоих золотые: и печку сложить могут, и фундамент поменять, и квартирный ремонт любой сложности потянут. Возьмут заказ в Москве или Питере, ударными темпами его исполнят и кайфуют дома, пока деньги не кончатся: кино смотрят, рыбачат, баньку топят. Иногда в Прибалтику мотаются: что-то купить, что-то продать. С государством у них никаких отношений: ни оно им, ни они ему. А у чиновников на таких, как Игорь и Макс, зубы крошатся: они как будто у них воруют.
Однако власть побаивается нарушать негласный пакт между верхами и низами, о котором я рассказывал выше. Пакт можно попирать только точечно и не слишком грубо. Например, введение системы «Платон», хоть и вызвало протесты дальнобойщиков по всей стране, все же не сулило власти перемены участи. А вот повышение пенсионного возраста с 2019 г. неожиданно повлекло падение всех рейтингов власти и массовое недовольство, грозящее перейти в беспорядки. Похоже, правящая элита из-за кремлевской стены перестала различать лица сограждан, полагая, что им нужен усовершенствованный Советский Союз. И, кажется, это ее главная ошибка.
Воскресным утром гости Каменного острова в Петербурге снисходительно хмурят брови, глядя на компанию немолодых футболистов, азартно гоняющих мяч неподалеку от дачи Гаусвальд. Тут и спортивной площадки-то не оборудовано: хоккейные ворота с рваной сеткой установлены промеж деревьев, а мяч рикошетит от стволов. Кто-то подумает, что пожилым людям не хватает средств на аренду «нормального» искусственного поля. Но дело не в деньгах, а в эффекте «своего места»: например, 64-летний Юрий Хорев играет на Каменном с 1971 г., а вся традиция гонять тут круглого уходит в конец 1940-х.
Чтобы добраться к 11 часам на Большую аллею с юго-запада Петербурга, работающий пенсионер Хорев заводит будильник на 8 утра. После завтрака семь остановок на автобусе и еще одиннадцать – на метро с пересадкой. Наконец, от станции «Черная речка» полуторакилометровый пеший бросок до поляны. Раздевалок и буржуйской роскоши вроде душа здесь нет. Можно бросить сумку в машину кого-то из партнеров, но переодеваться все равно придется под деревом, стоя одной ногой на газетке. Для многих 40-летних менеджеров такая нагрузка уже является предельной. Хотя матч-то еще и не начинался.
Хорев поясняет: «Я сам себя спортсменом не считаю. Зарядку не делаю, в секции со школы не ходил, вес у меня за сто. Игра в футбол на Каменном острове не ограничена во времени, каждая партия длится до пяти мячей. Обычно выходит от двух до трех часов. Дождь или мороз не является причиной для отмены матча, разве что весной разок спрятались под дерево, когда град лупил стеной. Зимы в последние годы мягкие, в минус 20 мы еще играем. Да, большинство из нас купается или хотя бы моется после игры в Неве с апреля по сентябрь».
Этот сказ не про секту моржей или бегунов, помешанных на здоровье, которые «и в дождь, и в зной». На Каменном нет трезвенников, в хорошую погоду желающие остаются на «третий тайм». Хотя народ разных интересов и достатка: кто-то на метро приезжает, кто-то на «Лэнд Крузере». Иной раз, разругавшись по ходу игры в хлам, в следующее воскресенье мужики собираются с чистого листа, пожимают руки, даже не разбирая, кто таки был больше неправ неделю назад.
У пожилых футболистов есть проблемы посерьезнее, чем лень, мигрень или какая-то жалкая гипертония. Главный враг половины команды – суставы, особенно колени. Еще 20 лет назад Валерий Петляев так любил футбол, что играл чуть ли не каждый день – и с молодыми, и со старыми. Его предупреждали, что так частить нельзя, но жить ведь всегда хочется сегодня, а не когда-нибудь потом. На данный момент Петляев перенес инфаркт, инсульт и две операции, ему поставили искусственные коленные суставы на обе ноги и советовали ходить пешком не более часа. А он вернулся на поле: «Я понимаю все последствия. Но завтра будет завтра. Да и чего мне бояться в 66 лет!»
