Весь вопрос в том, каковы институты в данной стране. Как защищены права и чем ограничена власть. Даже в США, где институты в XVIII–XIX веках были выстроены практически идеально, в 1930-х едва не воцарились плановая экономика и диктатура Франклина Делано Рузвельта. Бескомпромиссный губернатор штата Нью-Йорк стал президентом на теме борьбы с коррупцией и олигархами, он остается единственным в истории США, кто избирался четырежды – «два срока плюс два срока» через перерыв. Его «Новый курс» вывел страну из Великой депрессии несколько по-советски: Рузвельт создал невиданный фронт общественных работ, а миллионы безработных направлялись в трудовые лагеря. Правительственное Управление восстановления промышленности получило право кошмарить предприятия вплоть до закрытия, если там «нарушались права рабочих». Предпринимателей заставляли заключать между собой «коллективные договоры» о единых ценах.
Дальше – больше. Рузвельт стал подминать крупные корпорации, играя на вечной нелюбви бедных к богатым, создавать череду контролирующих органов. И Верховный суд предсказуемо признал эти действия неконституционными. В ответку президент, словно фараон, заявил, что «по зрелом размышлении о том, какие реформы нужны, представляется, что единственный конституционный метод действия – это влить свежую кровь в наши суды». Судьи, дескать, старенькие, работой перегружены – пора им на пенсию, а я поставлю новых. К счастью для Америки, Рузвельта не поддержали ни Сенат, ни Палата представителей[33].
Демократия устояла во многом благодаря полуторавековой традиции разделения ветвей власти и верховенства права. А вот, например, в Эфиопии таких традиций не наработали. В 1974 г. военные во главе с «другом СССР» майором Менгисту Хайле Мариамом свергли императора Хайле Селассие. Потом Менгисту под лозунгами народовластия перебил чуть ли не всех соратников. И уже 4-ю годовщину свержения императора отметил в его дворце, сидя на золотом троне. Хотя поначалу революционеры, чтобы не иметь общего со старым режимом, не носили галстуков и не водили машины. В 1973 г. равнодушие императора к голоду в провинции Волло стало прологом к восстанию, а Менгисту сам организовывал голод в оппозиционных ему районах[34].
Намеренное разрушение железных дорог, по которым могли бы сообщаться недовольные, – черта чуть ли не всех постколониальных африканских стран, превратившихся в диктатуры. Правильных институтов не появлялось, поскольку население даже не понимало их ценности. Точно так же в России начала XX века большинство удивлялось, зачем такие сложные вещи: Дума, партии, ассоциации, земства. Именно из тех времен сословная природа российской бюрократии. И сколько бы ни говорили о разрыве поколений после 1917 г., как раз чиновничьи традиции в России никогда не прерывались.
Герою романа «Анна Каренина» князю Стиве Облонскому «смешно показалось, если б ему сказали, что он не получит места с тем жалованием, которое ему было нужно…». Даже в 1903 г. 100 % губернаторов и 93,7 % вице-губернаторов были потомственными дворянами. Знания и навыки управления были не всегда и важны. Приехавшему в Петербург князю Мышкину генерал Епанчин устраивает экзамен на почерк. «Смейся, смейся, – говорит он Гане Иволгину, – а ведь тут карьера». В рассказе Чехова «Восклицательный знак» Перекладин прямо говорит: «Да у нас никакого образования не требуется, пиши правильно, вот и все…» Переписыванием занимается и Акакий Акакиевич Башмачкин, хотя и возрастом и рангом не мальчик – титулярный советник (IX ранг).
В рассказе Чехова «Экзамен на чин» старика Фендрикова, прослужившего 21 год на почте, заставляют сдать экзамен на первый классный чин – коллежского регистратора. Несмотря на слабые ответы, чин ему дан, но Фендриков терзается тем, что зря выучил стереометрию, которой в программе вовсе и не оказалось. А Гоголь, давая Хлестакову чин коллежского регистратора, желал подчеркнуть молодость и ветреность персонажа. Тем не менее именно с коллежского регистратора к чиновнику следовало обращаться «ваше благородие».
«Огромный, очень самостоятельный бюрократический аппарат… в середине XVIII века составлял около 16 тысяч человек, сто лет спустя – около 100 тысяч», – писал историк Натан Эйдельман[35]. Когда Николай I и его Госсовет решили сократить делопроизводство в правительстве, понадобилось 20 лет, чтобы удалось создать всего лишь комитет «для изыскания средств» к решению этой грандиозной задачи. Когда большевики взяли власть, главный принцип сохранился: вначале должность, потом – почет и деньги. Дзержинский говорил, что если советская власть не справится со взяткой, то взятка доконает советскую власть.
