А сам принимал каждое утро хвойные ванны, любил осетрину, дичь, фрукты. «Дело гастронома «Елисеевский», «хлопковое дело» – уже плоды этого корня. Квартиру – за фарфоровый сервиз, стройматериалы – за коньяк. И чем многочисленнее становилась советская бюрократия, тем соблазнительнее было стать ее частью. Тем более путь в высшие сословия до сих пор открыт для выходцев из низов, а лояльность важнее квалификации.
«Мы не раз ставили вопрос о сокращении штатов, – с горечью признавал нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе. – Составляли десятки комиссий. Штаты сокращались, а после нового подсчета почти каждый раз получалось увеличение штатов». И эта борьба грозит стать вечной, если продолжать самозабвенно рубить головы чуды-юды, не покушаясь на туловище. Ведь логично сокращать не управления, а функции. С бизнеса нужно стряхнуть кровососущих проверяющих. Учителю предоставить право самому решать, как вести урок.
По данным Росстата, в стране чуть более 1 млн федеральных, областных и муниципальных чиновников, но всего в государственных учреждениях работают около 33 млн россиян. Случись команда сокращать административную надстройку – и целый комитет администрации в Ульяновске превращается в ГУП. Де-юре они уже не госслужащие, а бюджетники. Но де-факто, по подсчетам проректора РАНХиГС Александра Сафонова, в современной России чиновников оказалось на 20 % больше, чем в позднем СССР[36].
Власти это понятно зачем: нужно создать критическую массу лояльных образованных граждан. Наличие 4–5 млн сотрудников силовых ведомств при 147-миллионном населении проблему равновесия не решит. Ведь сильный и независимый частный бизнес претендовал бы на отстаивание своих интересов, на создание политических партий и, в конечном счете, на саму власть.
Принято считать, что бюджетники – это учителя и врачи. Однако непосредственно передают знания молодежи от силы 2 млн человек, на которых приходится 4 млн «работников образования»: контролеров, методистов, чиновников всевозможных РОНО и комитетов по образованию, которые есть на федеральном, областном, городском, районном и муниципальном уровнях. А если сложить вместе терапевтов, педиатров, хирургов, офтальмологов, ЛОРов и других врачей-специалистов, то получится чуть более 300 тыс. человек.
Сердцевина бюджетной трясины – это всевозможные ГУПы. В России только федеральных унитарных предприятий – 5,7 тысячи. Работу пенитенциарной системы обеспечивает Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН), бюджет которой составил в 2015 г. 266 млрд рублей – больше Минздрава, Минсельхоза, Минпромторга, Минтруда и МЧС. В структуру ФСИН входят 19 управлений, 50 центров медицинской и социальной реабилитации, 7 больниц, 75 военно-врачебных комиссий и 3 санатория. А заодно 7 вузов, 3 института повышения квалификации, 2 межрегиональных учебных центра, 9 учебных центров территориальных органов и даже 2 НИИ с 3 филиалами[37]. Вероятно, там изучают блатную лексику и совершенствуют конструкцию наручников.
Возникает уже серьезный вопрос: а как вообще может десятилетиями существовать неэффективная экономическая система, когда при огромном рынке нет стимулов для инвестиций. Когда губернаторы не заинтересованы в получении налогов, контроль не поддерживает порядок, а провоцирует бегство капиталов из страны. Когда сословная структура по мере своего становления блокирует один социальный лифт за другим. Как это все может держаться и не упасть? Отвечаю: оглобля, которая держит Россию от падения в пучину реформ, – богатые месторождения ресурсов.
До 16-тысячного городка Пестово в Новгородской области добраться непросто, хотя находится он вроде бы между Москвой и Петербургом. Но, уйдя с трассы под Валдаем, попадаешь в чересполосицу областных дорог, где на километр нормального асфальта приходится километр диких выбоин. И до Пестово такого счастья 250 километров. Без внедорожника здесь сложно. Собственно, из-за машин с повышенной проходимостью о Пестово и услышала страна.
В середине 2000-х каждый второй новый джип в автосалонах Великого Новгорода покупался жителями Пестово. По областному центру поползли слухи, что в городке нашли какую-то золотую жилу или, может, клад Колчака. А иначе откуда такой подъем? Многие новгородцы в Пестово бывали: внешне он ничем не отличается от других райцентров одной из беднейших областей Нечерноземья. Вон, Боровичи – там населения втрое больше, полтора десятка заводов выжили и к трассе куда ближе. А новый внедорожник за 2–3 млн рублей все 50 тыс. жителей покупают от силы раз в год. Пестово же настоящая глухомань: по 450 км до Москвы и Петербурга, ни хайвеев, ни нефтяных скважин, ни сакральных монастырей. Тем не менее здесь на четырех жителей три автомобиля (как правило, приличных иномарок) – больше, чем в Москве. Каждый 15-й житель является предпринимателем, долларовых миллионеров – от 20 до 50 человек.
