Но уже в 2015 г. Кремль прекратил делать вид, будто орден джедаев одним махом вернул справедливость и процветание на разоренный Киевом полуостров. Я застал в Севастополе странную картину. В Южной бухте все корабли – либо боевые, либо военные вспомогательные, либо яхты миллиардеров. Между ними шныряют баркасы с туристами. Марины любого приморского города в Европе выглядят иначе: 95 % корабликов в них принадлежат среднему классу. Да и бизнес в Севастополе выглядел надуманным, казенным: на каждом шагу ликвидация предприятий с украинской регистрацией, юридическая фирма «Фемида и Кº», вместо ресторанов – кормильни с платным туалетом. Не видно ремесленных улочек, вкусных уютных кафе, радушных хозяйственных бюргеров, которые оставляют долгое волшебное послевкусие отдыха. В древнем Херсонесе вступило в силу решение пускать посетителей руин бесплатно, а сегодня там, один черт, стригут 150 рублей за билет.
После «Русской весны» россияне пытались выглядеть цивилизаторами, словно они приплыли наладить жизнь в Сомали. Много говорили, что люстрация – хорошее средство от коррупции. Но через год на ключевых должностях сверкали знакомые лица. Мэр Феодосии Дмитрий Щепетков в разгар Евромайдана позировал в желтой футболке с надписью «Дякую Toбi, Боже, що я не москаль». Что не помешало ему поддержать крымский референдум, когда москали взяли верх, и тут же попасться на взятке[7]. Депутат Верховной Рады Янина Павленко в феврале 2014 г. «четко стояла на позициях государственности и единства Украины». Однако спустя год при поддержке крымских сил самообороны она села в кресло директора винодельческого предприятия «Массандра», а в сентябре 2015-го позировала под руку с Путиным и Берлускони[8]. Прокурором Крыма и впоследствии депутатом Госдумы стала Наталья Поклонская, которая при Украине в качестве гособвинителя требовала 7,5 лет лишения свободы для пророссийского активиста за какую-то ерунду[9].
Дело даже не в реинкарнации былых связей, а в том, что способы ведения дел на Украине и России оказались похожими. А державное значение Крыма оказалось удобной ширмой, позволяющей группам интересов пробить щедрое госфинансирование и обеспечить административное сопровождение своих проектов. Простые севастопольцы с удивлением обнаружили экскаваторы в заповедных местах, на которые даже при Украине не покушались: в парке Победы, на мысе Фиолент и в бухте Ласпи. А в Феодосии, где стоимость одной сотки земли составляет 120–150 тыс. рублей, сочли «неэффективным» детский сад «Бриз» для детей с ослабленным зрением.
Петербуржец Андрей Воробьев занимался госимуществом в Крыму с момента возвращения полуострова в состав России: сперва в интересах Минобороны, а в апреле 2015 г. стал главой департамента земельных и имущественных отношений Севастополя. Он с круглыми глазами показывал мне в Артиллерийской бухте гирлянду кафе, которых по документам не существовало: «Это еще цветочки! Я видел разобранную железную дорогу у Саки, где прямо на насыпи стоит самострой – коттеджи, рестораны. Местная авиабаза не может жить без подвоза топлива. Но вместо сноса самостроя есть планы выделить 5 млрд рублей по федеральной ФЦП на строительство новой железки в обход».
На содержание правительства Севастополя потратили 11 % бюджета 400-тысячного «города федерального значения». При этом семейная пара севастопольцев, нашедшая у ворот городской больницы беспомощного бездомного, выяснила, что в городе нет службы помощи таким людям. А в год 70-летия Победы ветеран войны Владимир Петров был выселен из своего дома на Крепостном шоссе[10]. Схема проста до полнейшего цинизма: суд постановил выселить старика из чужого дома, в котором тот никогда не жил, а приставы выкинули ветерана уже из его собственного жилища.
Как такое возможно? Просто руководство Крыма приняло те же правила игры, что и элита Камчатки: лояльность в обмен на вседозволенность. Бюджетные средства – это форма сословной ренты. И чем больше федеральных средств проходит через регион, тем глубже его элита встроена в процесс перераспределения ренты, тем больше ей позволено.
Знакомые с ситуацией чиновники говорят, что в реальности все намного сложнее. Но они же согласны: Кремль на многое закрывает глаза, чтобы не дать повода волноваться элитам в других регионах. Это чисто сословный подход: центр иногда наказывает зарвавшихся, но демонстрирует остальным, что классические откаты и распилы не караются «красной карточкой». Денег на Крым и Севастополь идет так много, что их даже не успевают тратить. Крымские власти отчитались об освоении 93 % средств, выделенных на ФЦП в 2018 году. В Севастополе программа исполнена на 60–70 %[11]. Председатель бюджетного комитета заксобрания Севастополя Вячеслав Аксенов прямо заявил, что у чиновников есть свои интересы и это отрицательно влияет на результат.
